– Он поступил бы именно так. Раздели врагов и сокруши их по очереди. Такова одна из древнейших военных стратегий.
Демандред самолично отыскал эти сведения в древних писаниях. Когда впервые проделали Скважину, им ничего не было известно о том, что такое война. Вернее, им казалось, будто они что-то понимают в военном искусстве, но то было понимание ученого, оглядывающегося на нечто древнее, занесенное пылью веков.
Много кто перешел на сторону Тени, но предательство Демандреда представлялось самым прискорбным. Этот человек мог стать героем. Он должен был им стать.
«И в этом тоже моя вина, – подумал Ранд. – Встреть я его рукопожатием, а не презрительной ухмылкой… Если бы радовался его успехам, а не соперничал с ним… Будь я тогда тем, кем стал сейчас…»
Но довольно пустых размышлений. Надо послать кого-нибудь к Илэйн. Пора помочь со спасением из города уцелевших жителей. Надо, чтобы Аша’маны и верные Дракону Возрожденному Айз Седай открыли переходные врата и вывели как можно больше людей. А заодно нужно удостовериться, что троллоки еще не покинули пределов Кэймлина.
– Значит, есть кое-какая польза в этих твоих воспоминаниях, – сказал Перрин.
– Хочешь знать, Перрин, от чего у меня мозги узлом завязываются? – тихо спросил Ранд. – От чего меня пробирает дрожь, как под зябким дуновением самой Тени? Эта порча, сделавшая меня безумным и заодно наделившая памятью о прошлой жизни… Воспоминания приходили как шепот Льюса Тэрина. Безумие подсказывает ответы на вопросы и ведет меня к победе. Понимаешь? Если я одержу верх, именно безумие, именно эта самая порча приведет к падению Темного.
Перрин негромко присвистнул.
«Искупление, – подумал Ранд. – Когда я предпринял попытку в прошлый раз, мое безумие уничтожило нас. А теперь оно нас спасет».
– Ступай к жене, Перрин, – сказал Ранд, окинув взглядом небо. – Сегодня последняя ночь, которую можно назвать спокойной, пусть и отчасти. Другого покоя ты не изведаешь до самого конца. А я выясню, насколько плохи дела в Андоре. – Он посмотрел на друга. – И обещания своего не забуду. Единство – прежде всего. В прошлый раз я проиграл именно потому, что игнорировал важность единства.
Перрин кивнул, затем положил руку Ранду на плечо:
– Да осияет тебя Свет.
– И тебя, друг мой.
Певара изо всех сил скрывала свой ужас.
Эти Аша’маны почти не знали ее. Иначе поняли бы, что сидеть спокойно и молчать ей несвойственно. Певара прибегла к фундаментальному правилу, которым при обучении руководствовались Айз Седай: делать вид, что все под контролем, когда это совсем не так.
Она заставила себя встать. Эмарин и Канлер отправились проведать ребят из Двуречья и убедиться, что никто не ходит поодиночке, и Певара опять осталась наедине с Андролом, тихо возившимся с кожаными деталями. За окном продолжал лить дождь. С сосредоточенностью искусного ремесленника Андрол работал двумя иглами сразу – так, чтобы стежки ложились крест-накрест.
Певара приблизилась, а когда Андрол резко вскинул взгляд, едва сдержала улыбку. По виду не скажешь, но при необходимости она умела ходить, не издавая никакого шума.
Айз Седай выглянула в окно. Дождь усилился, и стекло покрылось пелериной брызг.
– Столько недель казалось, что в любой миг начнется гроза, – и вот она, наконец.
– Рано или поздно эти тучи должны были пролиться дождем, – заметил Андрол.
– Неестественный он, этот дождь. – Певара заложила руки за спину. Холод дождевой воды ощущался даже через стекло. – Не усиливается, не ослабевает. Льет равномерным потоком. Молний множество, а грома почти нет.
– Думаете, дождь – тоже из тех?.. – Договаривать не было нужды. Чуть раньше на неделе обитатели Башни – простые люди, ни одного Аша’мана, – начали воспламеняться. Просто… вспыхивать без причины. Погибло четыре десятка человек. Многие грешили на спятившего Аша’мана, хотя парни клялись, что Силу поблизости никто не направлял.
Она покачала головой, глядя, как по размокшей улице с трудом пробирается группа людей. Поначалу Певара входила в число тех, кто списывал череду загадочных смертей на выходки обезумевшего Аша’мана, но теперь смирилась с мыслью, что у этих событий и у прочих странностей иная, куда более скверная причина.
Мир слабел, и его плетение распускалось.
Так, не время раскисать. Певара сама разработала план – привести сюда женщин, чтобы те связали Аша’манов узами, – хотя предложила эту идею не она, а Тарна. Нельзя, чтобы мужчины узнали, сколь ей тревожно очутиться в этой ловушке, перед лицом врагов, способных заставить человека обратиться на сторону Тени. Единственными союзниками Певары были мужчины из тех, кого – всего лишь несколько месяцев назад – она рьяно преследовала и безжалостно укрощала.
Певара села на табурет, на котором недавно восседал Эмарин.
– Хотелось бы обсудить этот ваш «план», – произнесла она.
– Вряд ли можно сказать, что он уже разработан, Айз Седай.
– Быть может, я смогу внести новые предложения.
– Не отказался бы их выслушать, – сказал Андрол, но прищурил глаза.
– Что-то не так? – спросила Певара.
– Те люди на улице. Не узнаю их. И…
