Тревога Певары ощущалась через узы как теплая волна. Неужели все Айз Седай такие же, как она? Андрол предполагал, что им чужды эмоции, но Певара чувствовала то же, что и любой человек, – разве что контролировала эти чувства с поистине нечеловеческим умением, не позволяя им влиять на ее поступки. Еще один результат многолетних тренировок?
«Как нам сбежать?» – спросила она.
«Пытаюсь развязать веревки. Пальцы не слушаются».
«Вижу узел. Непростой, но попробую подсказать, как его распутать».
Андрол кивнул, и они приступили к делу. Певара описывала хитросплетения узла, и Андрол пытался подцепить веревку, выгибая пальцы, но как следует ухватиться не мог. Он повращал запястьями, чтобы вытянуть руки из пут, но тщетно: узел оказался слишком тугим.
К тому времени, как Андрол признал фиаско, пальцы у него вконец онемели от недостаточного кровообращения.
«Ничего не выйдет», – подумал он.
«Я пробую вырваться из-под щита, – ответила Певара. – Это возможно. Думаю, наши щиты могут быть не подметаны. А не закрепленные узлами щиты ненадежны».
Андрол ответил согласием, хотя радости это не добавило. Как долго продержится Эвин?
Тишина не давала ему покоя. Почему он ничего не слышит? Затем Андрол кое-что ощутил. Кто-то направлял Силу. Неужели тринадцать человек? О Свет… Если мурддраалов тоже тринадцать, пиши пропало. Что они сделают, даже если получится сбежать? Одолеют такое количество врагов? Исключено.
«Какую скалу вы выбрали?» – спросила Певара.
«Что?»
«Вы говорили, что у Морского народа принято прыгать со скалы, чтобы доказать свою храбрость. Чем выше скала, тем храбрее прыгун. Вы жили среди них. Какую скалу вы выбрали?»
«Самую высокую», – признал Андрол.
«Почему?»
«Решил, что если уж прыгать со скалы, то почему бы не с самой высокой? Рискуешь – так рискуй ради главного приза».
Певара ответила одобрением: «Мы сбежим, Андрол. Как-нибудь да сбежим».
Он кивнул – больше для самоуспокоения – и вновь занялся веревочным узлом.
Несколькими секундами позже вернулись прихвостни Таима. Эвин остановился подле Андрола и присел на корточки. В глазах у него таилось нечто новое. Нечто иное и жуткое. Он улыбнулся:
– Ну, я ожидал, что будет хуже, Андрол.
– Ох, Эвин…
– Обо мне не беспокойся. – Эвин положил руку ему на плечо. – Самочувствие у меня прекрасное. Больше ни страха, ни тревоги. Зря мы затеяли это противостояние. Мы же Черная Башня. Надо действовать сообща.
«Ты не мой друг, – подумал Андрол. – Пусть у тебя его внешность, но Эвин… Эвин мертв. Ох, Свет…»
– Где Налаам? – спросил он.
– Увы, погиб при обвале, – покачал головой Эвин и склонился над Андролом. – Тебя хотят убить, Андрол, но я, пожалуй, смогу уговорить остальных, чтобы заменили казнь Обращением. Потом ты мне еще спасибо скажешь.
Чудовищное создание в обличье Эвина улыбнулось, похлопало Андрола по плечу, выпрямилось и завело разговор с Мезаром и Вэлином.
За спиной у этой троицы Андрол сумел разглядеть тринадцать теней. Они схватили Эмарина и уволокли прочь, намереваясь Обратить его следующим. Это были Исчезающие – плащи недвижимо свисали у них с плеч.
Андрол подумал, что погибшему под завалом Налааму очень повезло.
Лан развалил голову мурддраала напополам, до самой шеи. Повинуясь движению коленей всадника, Мандарб попятился, и Исчезающий забился в предсмертных конвульсиях, роняя осколки черепа и заливая зловонной черной кровью скалу, окровавленную уже больше десятка раз.
– Лорд Мандрагоран!
Лан обернулся на зов. Один из его людей указывал в сторону лагеря, где к небу поднимался луч ярко-красного света.
«Уже полдень?» – подумал Лан и поднял меч, давая своим малкири сигнал к отступлению. На смену им спешили кандорские и арафелские войска – легкая кавалерия, вооруженная луками и осыпавшая троллочью массу тучами стрел, волна за волной.
Повсюду стоял тяжелый смрад. Покинув передовую линию, Лан и его люди проехали мимо двоих Аша’манов и одной Айз Седай – Коладара настояла, что, будучи советницей короля Пейтара, останется здесь, – поджигавших трупы троллоков плетениями Огня. Таким образом они затрудняли продвижение следующей волны отродий Тени.
Войска Лана продолжали выполнять отвратительную работу, сдерживая врага в ущелье, как смола сдерживает воду, пробивающуюся через течь в днище лодки. Отряды сменяли друг друга поочередно, ежечасно. Ночью местность освещали костры и плетения Аша’манов, не давая исчадиям Тени шанса пробить оборону.
После двух суток изнурительной битвы Лан понимал, что в конечном итоге эта тактика сыграет троллокам на руку. Люди вырезали их во множестве – хоть возами вывози, – но Тень годами накапливала силы. По ночам троллоки пожирали трупы, так что заботиться о снабжении продовольствием им не приходилось.
Заставив себя расправить плечи, Лан ехал прочь от передовой, навстречу сменным отрядам, и мечтал лишь об одном: как бы завалиться на тюфяк и проспать несколько дней кряду. Несмотря на солидное подкрепление, присланное Драконом Возрожденным, каждый солдат бывал в бою по несколько раз в день, а сам Лан то и дело заступал на дежурство без очереди.
