– Слова Илэйн Седай полны мудрости и здравого смысла, – наконец произнесла Эгвейн. – Передай Романде, что так и надо поступить. Пускай вся Желтая Айя соберется в месте, предназначенном для Исцеления. Но не в Белой Башне.
– Мать? – удивилась Сильвиана.
– Шончан, – напомнила Эгвейн и приструнила змею, что свивалась кольцами у нее в глубине души всякий раз, когда она думала об этой угрозе. – Я не допущу, чтобы на Желтых сестер напали, когда они остались одни и истощены после Исцеления. В Белой Башне небезопасно. Она находится под пристальным вниманием врага – если не шончан, то самой Тени.
– Разумно, – с неохотой признала Сильвиана. – Но где, если не в Башне? Кэймлин пал, а Пограничные земли под ударом. В Тире?
– Едва ли, – ответила Эгвейн. Устроить лазарет во владениях Ранда? Слишком очевидно. – Передай Илэйн такое предложение: не согласится ли Первенствующая Майена предоставить для этих целей какое-нибудь здание – из тех, что побольше? – Эгвейн хлопнула по седлу. – Отправь с Желтыми послушниц и принятых. На поле боя им делать нечего, так что пусть направят силы на Исцеление.
Вступив в соединение с Желтой сестрой, даже слабейшая из послушниц могла предоставить Айз Седай ручеек Силы для спасения человеческой жизни. Многие будут разочарованы: они уже рисовали в своем воображении картины, как сражают троллоков. Ничего. К бою они не подготовлены, так что пускай вносят свой вклад в общее дело, не путаясь под ногами.
Эгвейн глянула за плечо. Переход через врата завершится еще не скоро.
– Сильвиана, передай мои слова Илэйн Седай, – сказала она. – Гавин, мне еще нужно кое-что сделать.
Чубейна они нашли в долине к западу от реки, разделявшей Кандор и Арафел, где он распоряжался возведением лагеря для командования. Отсюда войска отправятся по этой холмистой местности, навстречу троллокам; ударные отряды займут соседние долины, а на холмах будут развернуты лучники и оборонительные отряды. План состоял в том, чтобы причинить троллокам максимальный ущерб, а для этого атаковать их тогда, когда они попытаются захватить холмы. Ударные отряды смогут смять вражеские фланги, пока оборона будет удерживать пригорки, покуда достанет сил.
По всей вероятности, в итоге армию Эгвейн вынудят отступить с холмов и вытеснят в Арафел, но на этих широких равнинах кавалерия будет иметь преимущество, тогда и настанет ее черед. Силы Эгвейн, как и войска Лана, должны были замедлить продвижение троллоков, пока Илэйн не разобьет врага на юге. В идеале надо продержаться до прибытия подкреплений.
Чубейн отсалютовал и сопроводил новоприбывших к установленной поблизости палатке. Эгвейн спешилась и хотела было войти, но Гавин коснулся ее плеча. Вздохнув, она кивнула и пропустила Стража вперед.
Внутри, скрестив ноги, сидела на полу та шончанская женщина, которую Найнив называла Эгинин, хотя она и настаивала, что ее зовут Лильвин. За ней и ее мужем-иллианцем присматривали трое гвардейцев Башни.
Увидев Эгвейн, Лильвин тут же встала на колени и отвесила грациозный поклон, коснувшись лбом парусинового пола. Ее муж поступил так же, хотя с некоторой неохотой. Быть может, ему просто недоставало актерского мастерства.
– Свободны, – сказала гвардейцам Эгвейн.
Спорить они не стали, но вышли не сразу. Как будто Амерлин и ее Страж не совладают с парочкой, не способной направлять Силу. Мужчины…
Гавин отступил в сторону, и Эгвейн обратилась к пленникам:
– По словам Найнив, тебе можно доверять, Лильвин, хоть и в самой малой степени. Ой, да сядь уже. В Белой Башне никто так низко не кланяется. Даже самые распоследние слуги.
Лильвин уселась, но продолжала смотреть в пол.
– Я совершенно не оправдала доверия, не справилась с данным мне поручением и поставила под угрозу сам Узор.
– Да, – кивнула Эгвейн. – Браслеты. Я в курсе. Хочешь, чтобы у тебя появилась возможность вернуть этот долг?
Женщина снова поклонилась, упершись лбом в пол. Эгвейн вздохнула, но, прежде чем успела приказать ей выпрямиться, Лильвин заговорила:
– Клянусь Светом и своей надеждой на спасение и возрождение, что буду служить тебе и защищать тебя, Амерлин, правительницу Белой Башни. Хрустальным троном и кровью императрицы я связываю себя с тобой, обязуюсь выполнять все твои приказы и беречь тебя ценой собственной жизни. Именем Света, да будет так. – И она поцеловала пол палатки.
Эгвейн ошеломленно смотрела на нее. Нарушить такую клятву способен только приспешник Темного. Хотя любой из шончан – без пяти минут друг Тени.
– По-твоему, меня недостаточно хорошо защищают? – спросила она. – Думаешь, я испытываю недостаток в слугах?
– Я думаю только о том, как выплатить долг, – ответила Лильвин.
В ее голосе чувствовалось напряжение. Искренняя горечь, которую не подделаешь. Этой женщине совсем не нравилось так пресмыкаться.
Встревоженная Эгвейн сложила руки на груди:
– Что ты можешь рассказать о шончанской армии, ее численности, вооружении и о планах императрицы?
– Кое-что мне известно, Амерлин, – ответила Лильвин. – Но я была капитаном корабля. То, что я знаю, касается шончанского флота, а в этом для тебя не много пользы.
