Дыра, откуда не пролилось ни капли крови. Уборщик по-прежнему стоял в своей нелепой позе. Но миг спустя он рухнул, подобно сломанной марионетке, на мрамор террасы.
Мертвый.
У Офелии подкосились ноги. Скорчившись, она исторгла выпитый чай и только потом нашла в себе силы повернуться к тому, кто спас ей жизнь.
На перилах балюстрады сидела тень, сжимавшая в руке охотничье ружье. Она была такая маленькая и щуплая, что Офелия сначала приняла ее за обезьянку. Но, когда тень распрямилась, она увидела мальчика в набедренной повязке.
Сын Бесстрашного-и-Почти-Безупречного.
Не сказав ни слова, он повернулся и бесшумно нырнул в кусты.
–
Офелия смотрела на труп старого уборщика, на дыру у него во лбу. Тело неуклонно таяло, с каждой секундой становясь все более прозрачным, и вскоре сквозь него уже проглядывал мрамор, на котором оно лежало. А спустя несколько мгновений оно и вовсе исчезло. Как будто его и не было.
– У меня все в порядке, – отозвалась наконец Офелия.
Никогда еще она не произносила эти слова с таким огромным облегчением.
Виктория села в кровати. По всему дому разносились громкие крики. Мама быстро вскочила на ноги и зажгла лампу; она успела накинуть на себя шелковый пеньюар, но забыла про папильотки в волосах.
– Не бойся, дорогая! – прошептала она, взяв Викторию на руки.
Виктория не боялась. С тех пор как Отец прогнал Золотую-Даму вместе с ее тенями, она перестала бояться. Сонными глазами девочка смотрела на мигавшие за окном иллюзорные звезды. Однако ей хотелось узнать причину криков. Виктории показалось, что она узнала голос Старшей-Крестной, и если она не ошиблась, значит, Старшая-Крестная ужасно сердится.
– Мадам Розелина, в чем дело? Где вы?
Прижимая к себе Викторию, Мама спустилась по лестнице. Ни в большой гостиной, ни в музыкальном салоне, ни в столовой, ни в кухне никого не оказалось. Но чем больше комнат проверяла Мама, тем сильнее резал уши громкий голос Старшей-Крестной.
– Надо же! Да ведь я убить вас могла! Вы… вы… бесите меня больше, чем тюбик засохшей зубной пасты!
Попав вместе с Мамой в малую гостиную, Виктория широко раскрыла глаза. Газовые лампы горели в режиме ночников, но этого вполне хватало, чтобы осветить помещение. В нем царил такой кавардак, какого Виктория никогда еще не видела. Все вещи были раскиданы. Красивый шахматный столик валялся на полу ножками вверх. На ковре осколки вазы смешались с черными и белыми шахматными фигурами.
Старшая-Крестная, в халате, ночном чепце и одном шлепанце – второй она, видно, где-то потеряла, – с грозным видом высилась посреди малой гостиной.
Завидев скорчившуюся за диваном тень, Виктория испуганно вцепилась в Маму.
– Заявился без предупреждения, среди ночи! – возмущенно кричала Старшая-Крестная. – Как будто нельзя сообщить заранее! Незваный гость! Я услыхала внизу шум и… подумала, что к нам забрался вор!
Тень за диваном распрямилась и вышла на свет. Обыкновенный человек, нисколько не похожий на преступника. Его волосы и борода блестели, как солнце, и между этими переливами сверкала восхитительная улыбка. В одной руке он держал сигару, а другой рукой пытался – без особого успеха – стереть странный красный отпечаток на лбу.
– Мадам Розелина ударила меня лопаткой для вафель. Какая женщина!
Виктория задрожала от радости. Это же Крестный!
– Как вы сюда попали? – спросила Мама.
– По прямому пути собственного изобретения. Когда я буду уезжать, я его аннулирую.
И крестный указал на большие напольные часы в глубине комнаты, которые отбивали секунды. Вернее, отбивали раньше. Но теперь маятник куда-то исчез, а на его месте, как показалось Виктории, виднелся кусочек булыжной мостовой.
– Ладно. Пойду приготовлю чай.
Мама не забывала о хороших манерах, даже когда ее будили посреди ночи или всё переворачивали вверх дном.
– Не стоит, дорогая. У нас мало времени, – сказал Крестный.
Он уселся на спинку дивана, не обращая внимания на то, что пачкает башмаками диванные подушки. Потом заправил рубашку в дырявые брюки, а подтяжки так и остались свисать с пояса. Его лицо, шея, руки, каждый кусочек кожи, выглядывавший в прорехи костюма, отливали какими-то невероятными оттенками. Никогда еще Виктория не видела его таким красивым.
– Собственно говоря, – усмехнулся Крестный, – я не имею права находиться здесь. Но вы же меня знаете! Чем больше мне запрещают, тем больше запретов я нарушаю!
Мама изящным движением опустилась на банкетку и усадила Викторию рядом с собой.
– Вас трудно понять, Арчи. Однако погодите с объяснениями. Сначала я должна задать вам очень важный вопрос. Скажите, вы заказывали иллюзию у мадам Кунигунды? Да или нет?
– С чего вы это взяли? Зачем мне заказывать то, чего я терпеть не могу?!
Крестный расхохотался, но Виктория заметила, что Мама и Старшая-Крестная обменялись тревожными взглядами. Ни той, ни другой ответ явно не показался смешным.
