Памяти Пушкина полностью

Под шляпой с пасмурным челом,

С руками сжатыми крестом.

Байрон и Наполеон I – вот чьи изображения нашли место в кабинете Онегина согласно с романтическими идеалами.

320 III, 366–367 (VII, XXII). См. еще III, 282:

В постеле лежа, наш Евгений

Глазами Байрона читал…

321 В предисловии в изданному им в 1831 г. русскому переводу романа «Адольф». Новое издание русского перевода, принадлежащего Львовичу-Кострице, выпущено Ледерле (Моя библиотека, № 123 и 124. СПб.,1894). Об этом романе см. ст. Ch. Glauser-a: Benjamin Constant’s «Adolph» – в Zeitschrift für franzôsische» Sprache and Litteratur, XVI, Heft 5 (1894).

322 Онегин мог

Вести и мужественный спор

О Байроне и Бенжамене (III, 236).

323 По словам кн. Вяземского, «характер «Адольфа» – верный отпечаток времени своего. Он прототип Чайльд Гарольда и многочисленных его потомков. В этом отношении творение cиe не только роман сегодняшний (roman da joar), подобно новейшим светским, или гостинным, романам, оно еще более роман века сего. Все свойства Адольфа, хорошие и худые отливки совершенно современные». Пушкин также признавал Адольфа идеалом женщин своего времени (см. IV, 351). Вторым из романов, «в которых отразился век и современный человек», мог быть «Мельмот» Maturin-а, упомянутый в «Онегине» (III, XII–III, 286). Пушкин называл Мельмотом Теплякова; см. П. Бартенева: «Пушкин в Южной России». Русский архив, 1866, 1148–1149.

324 III, 284 (Е. О., III, IX).

325 О чтении Онегина см. выше. См. еще III, 251 (Е. О., I, XLIV: «Читал, читал, а все без толку»). Адольф много читал, испытывая душевные страдания в горе любви, как и Онегин.

326 Онегин назван «философом в осьмнадцать лет».

327 Первоначально Онегин испытывал «тоскующую лень» (III, 237, Е. О., I, VIII). Затем (ib., 219–250, XXXVII–XXXVIII):

…рано чувства в нем остыли;

Ему наскучил света шум…

…русская хандра

Им овладела понемногу…

…к жизни вовсе охладел…

328 III, 351 (Е. О., I, XIV):

Мне нравились его черты,

Мечтам невольная преданность…

III, 352:

Открыл я жизни бедной клад.

329 III, 360 (Е. О., VII, V):

Отшельник праздный и унылый.

330 III, 252 (к Е. О., I, XIV):

Я стал взирать его очами…

В замену прежних заблуждений,

В замену веры и надежд

Для легкомысленных невежд.

331 III, 268 (Е. О., II, к XVI):

В прогулке их уединенной

О чем ни заводили спор…

…Евгений

Немилосердно поражал.

332 III, 267 (Е. О., II, XIV):

Хоть он людей, конечно, знал

И вообще их презирал;

Но (правил нет без исключений)

Иных он очень отличал.

Ср. VII, 95: «Онегин нелюдим для деревенских соседей. Как полагаем, причиной тому то, что в глуши, в деревне все ему скучно и что блеск один может привлечь его».

333 III, 251 (Е. О., I, XI):

…резкий, охлажденный ум.

– 252 (Е. О., I, XLV):

…Онегина язык

Меня смущал, но я привык

К его язвительному спору,

И к шутке, с желчью пополам,

И к злости мрачных эпиграмм.

III, 416:

…легкомысленное мненье

О всем… полное презренье

Ко всем.

334 III, 250 (Е. О., I, XXXVIII): угрюмый, томный.

– 252 (Е. О., I, XIV): угрюм…

Кто жил и мыслит, тот не может

В душе не презирать людей.

Ср. III, 307 (IV, XV):

Всегда нахмурен, молчалив,

и 367 (VII, XXIV):

Чудак печальный и опасный.

335 III, 309 (Е. О., IV. XVIII):

…людей недоброхотство

В нем не щадило ничего;

– 252 (I, XIV):

…ожидала злоба

Слепой Фортуны и людей.

III, 251 (Е. О., I, XV): неподражательная странность;

– 384 (VIII, LIII): корчить чудака;

– 404 (VIII, L): Мой спутник странный.

336—337 III, 384 (Е. О., VIII, VII):

Стоит безмолвный и туманный.

Для всех он кажется чужим.

338 III, 251 (Е. О., I, XLIII): Томясь душевной пустотой…

339 См. III, 237–240 (Е. О., I, IX–XIII, XV) и 304–305 (IV, X).

340 III, 251 (Е. О., I, XLIII, XLIV):

…Труд упорный

Ему был тошен:

….преданный безделью.

341 III, 291 (Е. О., III, XXV):

Татьяна любит не шутя,

И предается безусловно

Любви, как милое дитя.

– 342 (VI, III):

«Погибну, Таня говорит:

Но гибель от него любезна.

Я не ропщу: зачем роптать?»

и пр.

342 «Ma douleur était morne et solitaire, je n’espérais point mourir avec Ellénore; j’allais vivre sans elle, dans ce désert de monde que j’avais souhaité tant de fois de traverser indépendant. J’avais brisé ce coeur, compagnon du mien, qui avait persisté à se dévouer à moi dans sa tendresse infatigable» («Моя скорбь была томная и одинокая. Я не надеялся умереть с Элеонорою; я готовился жить без нее в сей пустыне света, которую желал столько раз пройти независимый. Я сокрушил существо, меня любившее; я сокрушил сие сердце, бывшее товарищем моему – сердце, которое упорствовало в преданности своей ко мне, в нежности неутомимой») (Перевод П.А. Вяземского).

343 III, 386–387 (E. O., VIII, XII):

Дожив без цели, без трудов,

До двадцати шести годов,

Томясь в бездействии досуга,

Без службы, без жены, без дел,

Ничем заняться не успел.

344 III, 257 (E. О., I, LIX):

Хандра ждала его на страже,

И бегала за ним она,

Как тень иль верная жена.

– 387 (VIII, XIII):

Им овладело беспокойство,

Охота к перемене мест

(Весьма мучительное свойство,

Немногих добровольный крест)…

И путешествия ему,

Как все на свете, надоели…

345 III, 255 (Е. О., I, XVIII):

С душою, полной сожалений,