Утром у главного корпуса института собралась изрядная куча разномастно и мешковато одетых «военморов», среди которых светлыми пятнами выделялись пожёванные кителя офицеров с редчайшим для флота званием младших лейтенантов (некоторые парни успели на срочной окончить офицерские курсы), у многих из-под бескозырок и фуражек внушительно поблёскивали очки, у половины брюшко переваливалось через ремень, а трое вообще были с бородами.
На рослого Серёжу Завгороднего не нашлось в экипаже ботинок сорок восьмого размера, и он нагло сверкал белыми кедами из-под широченных, но коротковатых суконных брюк, а громадная бескозырка, почти квадратной формы с уникальной выцветшей доисторической надписью на ленточке «Подводные силы ТОФ», держалась на голове исключительно за счёт ушей. Всё это зрелище удивительно напоминало банду матросов-анархистов времен Гражданской войны.
В стороне, окидывая толпу «военных» ироничными взглядами, стояло с десяток невозмутимых и элегантно одетых флотских офицеров – «покупателей» от кораблей и частей.
Начальник кафедры, кое-как выстроив толпу новоявленных «мореманов» в некое подобие шеренги, окинул орлиным взглядом разнокалиберное и разноцветное воинство, тяжело вздохнул и зычно огласил вердикт:
– Ну, мля, и компания! Наш ответ мировому империализму – образцовая эскадрилья конных водолазов! Теперь-то мы янкесам точно всыплем! – На что строй «военморов» ответил понимающим дружным ржанием. Начальник кафедры был свойский мужик – хирург из бывших подводников – и шутил весьма своеобразно и, что главное, необидно.
В данном случае общая концепция о том, что советский военнослужащий должен одним своим внешним видом наводить ужас на потенциального противника, нами была вполне соблюдена. Слава флотскому экипажу!
– Р-разойдись! – И все «военные», громыхая ботинками, шустро разбежались к представителям своих частей.
В бригаду подплава мы ехали втроем – я, Слава Заливин и Толя Капитер. За нами на уазике-«таблетке» приехал молодой старлей – начальник аптеки. Уже через полчаса перед нами открылись ворота базы, обнесённой по периметру металлическими противолодочными сетями. Для нас снова начиналась военная жизнь.
Бригада подводных лодок ещё с тридцатых годов располагалась в бухте Малый Улисс, имевшей по берегам густые дубовые заросли. Флотские острословы, намекая на некоторую умственную неадекватность местного начальства, называли Улисс «дубовой рощей флота»: мол, тут «все дубы и все шумят». Но лично я дубоватых подводников никогда не встречал и, наоборот, с тех пор преисполнился к ним величайшим уважением.
Нас радостно встретил начмед береговой базы, невысокий, аккуратненький и весь из себя интеллигентненький капитан медслужбы Захар Адольфович Лев. Несмотря на грозную фамилию, всегда вежливый и предупредительный, он был, что называется, «в авторитете» у всего местного водоплавающего люда, поскольку, ко всему прочему, ещё имел и очень дефицитную кандидатскую степень по дерматовенерологии.
Специальность эта, в сочетании с относительно удалённым расположением базы, позволяла успешно, а главное, конспиративно помогать лицам старшего командного состава, «намотавшим на винт», пройти без отрыва от службы амбулаторный курс весьма специфического лечения с полной гарантией положительного результата. Поэтому был он желанным гостем во всех начальственных кабинетах флота.
Умный и практичный Лев радовался не зря: заполучив сразу трёх врачей для дежурств и приёмов, он мог спокойно заниматься своим любимым делом.
Он сразу раскидал нас дублёрами врачей по подразделениям: Славу оставил в санчасти береговой базы, Толю определил на торпедно-техническую базу, меня – на подлодку. Питались мы в офицерской столовой, жили в санчасти. А приключения начались уже на второй день.
Направившись для начала обследовать столовую, наша троица (абсолютно не похожая по внешнему виду на обычных матросов из-за животиков и намечавшихся двойных подбородков) вдруг натолкнулась на резво куда-то летящего жизнерадостного и румяного капитан-лейтенанта. Тот резко затормозил и удивлённо на нас вытаращился. Мы, молча уставившись на него, на всякий случай вразнобой откозыряли.
– Откуда, бойцы? Что, уже из дома престарелых стали на флот призывать?
– Из «меда», тащщ кап-нант!
– А, студенты!
Каплей резко остыл и вполне нормальным языком разъяснил нам, что нынче все находятся на политзанятиях, что в базе матросам и старшинам надлежит ходить в рабочей робе с боевым номером на кармане, что вместо «похабных» бескозырок у нас на головах должны быть нормальные пилотки, как у всех порядочных подводников, и что передвигаться безопаснее всего либо строем, либо тихонечко по боковой дороге. Не дай бог попасться на глаза адмиралу! Ныне он свирепствует. Не посмотрит, что «партизаны», – в пыль сотрёт! Матку вывернет!
Перспектива «выворачивания матки», несмотря на её полную анатомическую и физиологическую абсурдность, серьёзно нас озадачила.