– Спасибо вам огромное, что приехали, – сказала вдова и улыбнулась, хотя было видно, что улыбка стоила ей сил, учитывая, что входная дверь квартиры была снята с петель и стояла рядом.
– А…
– Когда я пришла домой, уже все так и было. Дети у моих родителей, я с утра ездила оформить бумаги у нотариуса. А когда вернулась, увидела, что кто-то просто срезал петли с двери квартиры и немного все разгромил.
Немного… в квартире перевернули все.
Но у Станислава уже был очень большой опыт в ведении таких дел.
– Присядьте, пожалуйста, постарайтесь ничего не трогать и дайте мне для начала оглядеться. После этого мы вызовем группу экспертов, – сказал Крячко. В любой момент он был готов к истерике, но вдова молча села на стул и стала так же, как и сыщик, осматривать комнату, просто следя за ним взглядом.
Стас мог поспорить на что угодно, разгром был учинен специально. А вот обыск провели тихо и профессионально.
Это было заметно по тому, что бумаги были раскиданы слишком, нарочито, сильно. Вывороченные ящики стола, но аккуратно снятый и поставленный обратно подоконник. Перевернутая мебель, а вот карниз и плинтусы трогали очень бережно, снимали. Это было видно, только стул потом вернули на место. Стас понял, что стул двигали, потому что помяли ковер.
– Эксперты будут через десять минут, а мы с вами давайте проверим, что украли. Документы? Сбережения? Что вы хранили дома?
Степанида встала:
– Да, конечно.
Ни деньги, ни украшения воры не взяли, хотя украшения лежали на самом виду, она даже ничего не прятала.
Примерно ту же картину наблюдал и Гуров в служебной квартире, где уже бушевала Чегеваркина. Пономарева тоже приехала, сказав, что не могла бросить подругу в такой тяжелый момент, и вообще, тут же могло быть опасно.
– Я не могла позволить ей рисковать, – высокопарно заявила Пономарева, а Гуров закатил глаза:
– Вас же зовут не Лайонела, к чему весь этот пафос, громкие заявления и прочее?
– Почему пафос? Просто я пишу стихи. И это мой псевдоним. Назвала его по привычке. Может быть, все-таки займетесь делом, а не будете демонстрировать свою осведомленность?
Чегеваркина тем временем рухнула на кресло и застонала.
– Весь дом разгромили. А вы просто стоите.
– Эксперты едут, – спокойно ответил Гуров, – вы уже осмотрели квартиру? Что-нибудь пропало?
– Осмотрела. Нет, ничего не пропало. Но как? Как средь бела дня можно было срезать с квартиры входную дверь так, чтобы никто не заметил?
– Есть умельцы, – спокойно ответил Гуров, осматривая петли.
Да, работа в самом деле была чистая, сняли аккуратно. Лев прошелся по квартире, усадив дам за стол и велев им писать список того, что, по их мнению, могло пропасть.
Хотя и тут можно было сказать сразу, что на самом деле не пропало ничего.
Оба сыщика, не сговариваясь, пришли к одинаковому выводу. Тот, кто влез в квартиру вдовы Сысоева и служебную квартиру Чегеваркиной, специально устроил разгром для отвода глаз. На самом деле искали что-то небольшое.
– Так, дамы. У меня вопрос. Если эта квартира служебная, то почему вы не забрали отсюда вещи и не передали ее обратно ведомству?
Чегеваркина поджала губы и метнула в Гурова ледяной взгляд. Пока она говорила, устраивая Гурову разнос за душевную черствость, полковник внимательно наблюдал за Пономаревой. Мария Александровна явно пыталась казаться сложнее, чем она есть, но было видно, что на самом деле она глубоко несчастный человек. Поэтому срывалась на окружающих, стараясь показать себя выше всех. А вот ее подруга явно была не так проста.
Сначала Гуров подумал, что Чегеваркина старше ее по должности и явно держит рядом деньгами. Но сейчас Лев заметил кое-что еще.
Он сел за стол, достал блокнот и стал проводить быстрый допрос.
– Были ли в последнее время какие-то подозрительные звонки? Анатолий Сысоев ездил на собственной машине или на вашей? Где сейчас находится его машина? Когда вы познакомились, кто был инициатором начала отношений?
Лев выстреливал вопросы с пулеметной скоростью, наблюдая за реакцией Чегеваркиной и ее подруги. Многие из этих вопросов он уже задавал раньше, и сейчас сыщику было важно посмотреть на них двоих.
Чегеваркина сначала злилась, а потом вместо нее стала отвечать Пономарева.
Все время этого быстрого допроса Гуров демонстративно не смотрел на Пономареву, пристально наблюдая за Чегеваркиной. А потом он резко сменил тон.
– А теперь мне нужна ваша помощь. Вспомните, кто приходил к погибшему и собирался работать вместе с ним над книгой? Что он говорил по этому поводу?
Пономарева нахмурилась, а Чегеваркина закатила глаза:
– Вы повторяетесь. Неужели в вашем управлении все настолько плохо? Да, Тоша много раз говорил мне о том, что вместе с ним будет работать биограф. Они пишут книгу о великих физиках, ну, или что-то из этой серии. Он не успел посвятить меня в эту историю. У меня был большой проект…
Мария заученным жестом поднесла платок к глазам, а Гурову стоило больших усилий не сказать: «Не верю». Пономарева тут же накрыла ладонь подруги своей. Наверное, эта сцена была бы трогательной, если бы не совершенно холодный взгляд Пономаревой.
