По пути, поставив телефон на громкую связь, полковник позвонил Илье, в технический отдел, чтобы узнать, удалось ли разведать что-то про семью Беляева.
– Только то, что сестра его покончила с собой несколько месяцев назад. Сестра была моделью, очень известной, а оказалась алкоголичкой, в пике ушла такое, что вся светская хроника пестрела статьями о ее выходах. У нее была фамилия по первому мужу. А потом кто-то очень добрый слил в сеть информацию, что брат – убийца, его выставили чуть ли не сумасшедшим и что это у них генетическое. Потом, как она бросилась с крыши дома, двадцать восемь этажей, вся информация пропала. Даже собственную смерть она обставила как какое-то шоу, – задумчиво добавил Илья. – Фотографий было много, и видео даже. Я их помню.
– Скинь на телефон, – попросил Гуров и, заметив небольшой «карман» на трассе, притормозил, чтобы посмотреть. Он пытался найти сходство и понять, как судьба близнецов оказалась такой… тяжелой и страшной.
Девушка в алом платье с длинным подолом лежала на машине, на которую она упала с крыши. Гуров пролистал статьи и удивился тому, что каким-то образом в сеть все-таки просочился снимок мертвой модели. Писали, что у нее не было ни одной целой кости, но в мгновение после смерти фотограф поймал удивительную красоту и безмятежность. Казалось, Елена, сестра Игоря, просто позирует, лежа в своем алом платье на искусственно помятой машине.
Лев присмотрелся к необычным кудрявым волосам девушки и к тонким чертам лица, которые были ему знакомы.
А потом выругался и быстро набрал номер напарника. Вот теперь все встало на свои места.
Но до Москвы еще не меньше двух часов пути, даже если он будет гнать, нарушая правила.
– Да? Нашел что-то? – Крячко взял трубку так же, как обычно брал сам Гуров, когда ждал срочного звонка, после первого гудка. Значит, держал телефон под рукой.
– Звони Чегеваркиной, скорее всего, она у нас следующая жертва, и отправляй группу на квартиру Пономаревой и желательно на работу. Пусть пока просто задержат до выяснения обстоятельств.
– Уже. Я только что получил от Ильи запись того, что Беляева развелась с мужем и вернула девичью фамилию. Пономарева.
– И всю жизнь она искала лекарство от диабета, а значит, очень хорошо знала, как убить с помощью инсулина.
Крячко сказал, что ждет Гурова, и отключился. Полковник понимал, что ему придется нарушить правила дорожного движения, но другого выхода сейчас не было.
Чегеваркина позвонила именно в тот момент, когда Гуров фактически влетел в кабинет.
За это время опергруппа побывала на квартире Пономаревой и в Пушкинском музее, но Екатерины нигде не было. Мужа ее тоже найти не смогли. Мобильные телефоны обоих лежали в квартире.
Городские рабочие телефоны не отвечали. Сотрудники сказали, что Чегеваркина и Пономарева уехали на совещание, но куда именно, никто не знает, так как они не всегда ставили в известность о своих поездках коллег.
Тем более что на сегодня было запланировано несколько совещаний у спонсоров, а на таких мероприятиях обе дамы обычно не брали трубки. Боялись, что это может отвлечь важных людей, видимо.
– Добрый день, полковник, – устало сказала Чегеваркина по телефону. Голос Марии было практически не узнать. Гуров сразу поставил мобильник на громкую связь.
– Что случилось и где вы? В музее наши оперативники, – насторожился полковник.
– Вы были правы, меня действительно пытались убить. Мы в переговорной. Вернее, я. Переговоры выдались немного… сложноватыми, – и снова можно было восхититься внутренней силой Чегеваркиной. По голосу было слышно, что женщина усмехнулась.
– Тоже уколом? – быстро спросил Лев, показывая Крячко, что у них тревога и нужно ехать.
– Да. – Голос Чегеваркиной становился все тише.
– Мария, где Пономарева? Сейчас я скажу, чтобы к вам отправили оперативника и медиков.
– Я вызвала «Скорую», она едет. На случай, если не успеют, это Екатерина Пономарева. Она сделала мне укол и ушла. – Чегеваркина еще несколько раз повторила, что это была ее бывшая коллега и подруга, Пономарева. Что они вели серьезные переговоры, сначала в ресторане, потом приехали в музей и сразу после – в переговорную. А после того, как будущие спонсоры ушли, Пономарева попыталась ее убить. Нападение было внезапным, ни ссоры, ничего.
– Да. Мы уже знаем. Едем. Кто-то еще есть рядом с вами?
– Секретарь, за дверью. Не могу пока ее позвать.
– Так, соберитесь и позовите, вам плохо, и вас пытались убить, мы едем, – отчеканил Гуров серьезно и властно. Он знал, что порой такие команды – жесткие, четкие, уверенные – помогают человеку собраться. – Расскажите еще что-нибудь, – попросил Гуров. Он уже понял, что Мария держится в том числе и за разговор, она собирается с силами и отвечает на вопросы, и именно это помогает женщине не потерять сознание. А значит, нужно держать ее на проводе как можно дольше.
