– Угу. В общем, Ирка сюда быстро переехала. Развела сумасшедшую деятельность. Дверь ей не та – давайте поменяем. Трубы старые – пусть скидывается весь стояк. Мусор вонючий обожала в общий коридор вынести или вообще на ковер Иванниковых из соседней квартиры поставить. Вот вам крест, раз в неделю минимум так делала! – всплеснула руками Вендина.
– Неприятно, конечно.
– Ну, мы ей объявили войну всем подъездом. Перестали здороваться. Мусор ее под дверь производительницы ставили. А потом к Алексею Анатольевичу мать на обследование приехала. Деревенская. Он же с Озерок. Ну, и началось. Только он в универ свой, свекровь с невесткой – орать… У нас люди окна в майскую жару закрывали, так слышно было. Но мать – она всегда мать. Вы вот свою мать любите?
– Разумеется.
– Представляю, – Вендина поджала губы, – как она работу вашей девушки одобряет.
– Инга Петровна, давайте, пожалуйста, вернемся к воспоминаниям о событиях начала нулевых годов.
– А че вспоминать? Мать Алексея Анатольевича все по врачам ходила. Потом слегла. Под конец не вставала уже. Он с ней возился. Иванниковым за досмотр и уколы, когда на работе был, честно платил. У него в институте, что с инвалидом живет, никто и не знал, поди. И ведь молодой мужик! Мог еще семью, детей завести! Вы вот со своей гробовщицей мальчика или девочку хотите?
Банин побагровел.
– Она скончалась весной две тысячи шестого, – спохватилась Вендина. – В марте. Алексей Анатольевич три месяца был сам не свой. А в июне погиб ни за грош. В милиции нам тогда сказали, что убийца ограбить хотел, да спугнули. Мол, кто-то из жильцов вызвал лифт и не дождался, а кабина все же остановилась на шестом этаже. Преступник и ударил ножом Алексея Анатольевича. Но народ-то у нас простой. По выходным лифт вызывать, да так, чтоб уйти, некому. Соседи, даже Иванниковы вот, и я сама на дачах все.
Выйдя из подъезда, где погиб научный руководитель Юлии Юнг, Банин проверил сообщения и позвонил Гурову.
– Лев Иванович, вы просили выяснить, почему Соляйников не форсировал отношения. Тут все просто. Неудачный брак (свекровь не ужилась с невесткой) и больная мать. Он ухаживал за матерью все годы, пока Новина писала у него диплом.
– Ничего не мог предложить ей?
– Думаю, так. В подъезде полно пожилых. Квартира небольшая. Даже светилу науки сюда девушку не привести.
– Особенно когда девушка, – Гуров вспомнил фото, – ураган такой. Хотя жаль. Она его, похоже, и правда любила. Ладно! Отбой!
– Лев Иванович!
– Да.
– Тут еще такое дело. Береговы пишут: Брадвин арестовал Глеба. Сейчас допрашивает, наверное.
– Я понял. Ты сейчас, Паша, езжай домой. Наберись сил. Я что-нибудь придумаю. А на подмогу Озеркину пусть пока выдвигаются наши несокрушимые силы.
– Береговы уже там. Все управление в страхе держат.
– А Назаров и Юдин?
– Их тоже.
Гуров улыбнулся:
– Молодцы Леля и Лиля! Я бы с ними в разведку пошел. – Ему почему-то вспомнились «А зори здесь тихие». Будто он тоже вел саму юность сквозь жизненные невзгоды. И его Лизу словно тоже затянули трясина, кикимора, леший. «Над деревьями медленно всплыло солнце, лучи упали на болото, и Лиза в последний раз увидела его свет – теплый, нестерпимо яркий, как обещание завтрашнего дня. И до последнего мгновения верила, что это завтра будет и для нее…» – пронесся прочитанный, казалось, в прошлой жизни текст в голове, и Гуров попрощался. – Ладно, Банин. Будем на связи. Отбой, боец!
Паша Банин спустился к набережной и увидел на лавочке у воды Ангелину.
– Банин, – она повела носом, – колись! Чем так вкусно пахнет?
– А?
– Не пытайся скрыть вкусноту! У беременных отменное обоняние!
– Ой, слушай! Мне ж пирогов надавали.
– Тумаков надавали? – Она обнюхала его рюкзак, как енот. – За что? Кто бил? Кого бить в ответ? Говори!
– Да не тумаков, а пирогов! С курагой, между прочим. На вот, держи.
Она жадно откусила тесто:
– Ух ты-ы-ы! И кто же автор кулинарного шедевра?
– Одна нудная бабка. Тебе лучше не знать.
– Почему?
– Гробовщицей тебя назвала!
Ангелина округлила глаза:
– Я ее все-таки найду!
Он посмотрел на нее с нежностью и прошептал:
– Мне так повезло с тобой. Спасибо тебе.
Ангелина рассмеялась:
– И мне с тобой, добытчик мой!
И ни он, ни она не заметили человека, наблюдавшего за ними с лестницы, ведущей от реки в город.
– Что вы? Какое беспокойство! Это даже приятно. Удивлена, что кто-то вообще обо мне вспомнил. – Лидия Кирилловна Полетучая с удивлением смотрела на экран монитора, в котором видела легенду Московского уголовного розыска – полковника Гурова, информацию о котором гуглила утром. После того как он так настойчиво пытался связаться с ней по видеозвонку – как же отвиснут челюсти у пресных пожилых немок из кружка «Круговые спицы» при мэрии Люббенау! – на протяжении двух дней.
