— Caramba, porca miseria — воскликнула мадам Эвелина. — Мне кажется, что я верну автомобильной компании это старый хлам, за который я отдала восемь тысяч франков. Должен был быть надежным, а сломался.
Покивав головой, что разделяет ее раздражение. Более чумазый процедил сквозь зубы:
— Ну, посмотрим, что можно сделать, уважаемая госпожа.
— Моя машина тоже сломалась — заявил я. Они посмотрели неохотно на меня и на мою машину.
— Ваша машина? — поморщился тот что менее чумазый. — Это, наверное, жертва аварии еще до первой мировой войны. Вас удивляет, что она сломалась? Я бы удивился, если бы увидел, что он едет.
И оба засмеялись он насмешливо. Потом они влезли под машину тети Эвелина и попросили нас подавать инструменты из своего фургончика.
— Ключ, — номер двенадцать! — кричали они, высовывая головы из-под автомобиля.
— Восьмерка!
— Шесть!
— Торцевой ключ: четырнадцать.
Мы принесли инструменты из их машины, а они требовали все другие и другие. Подавали эти инструменты мы все, не исключая и тети Эвелины, которая ворчала сердито: "Caramba, porca miseria, почему они копаются под ним, если сломался двигатель?" Но вслух этого заявить не осмеливалась, потому что, а вдруг это оскорбление? Ибо каждый владелец автомашины знает, как обидчивы механики и как окружают колдовской таинственностью действия, связанные с ремонтом автомобиля. Хуже всего то, что после оскорбления, вы можете рассчитывать, пожалуй, только на чудо. Оставят машину на шоссе, и уедут.
Даже Робину, не расставаясь с картиной несколько раз бегал к фургончику и приносил инструменты. Я наблюдал за ним очень внимательно. На третий раз, когда он вошел в машину, Техомощь, то остался там чуть дольше. А когда вышел, я обратил внимание, что бумага, в которую была обернута картина, небрежно завязана шнурком.
"Так! Случилось! — подумал я. — В машине эвакуаторов Робину сделал подмену картины. Оставил оригинал, а взял копию, которую теперь, господин Дюрант доставит экспертам в Лувре".
Мои подозрения быстро нашли подтверждение. Робину дал механикам какой-то таинственный знак, и оба сразу вылезли из-под автомобиля.
— Этого, к сожалению, мы не можем сейчас исправить, — заявил тете тот что менее чумазый. — Нет, не остается нам ничего другого, как отбуксировать автомобиль в Орлеан, в мастерскую.
— А моя машина? — спросил я с глупым видом.
— Вашу тоже отбуксируем — заявил мне более чумазый. Меня это насторожило. Неужели в фургоне был настолько мощный двигатель, что могли буксировать даже две машины?
Быстро и качественно зацепили своим тросом Рено Альпину. А поскольку я был связан тросом с ней, то дальнейшее оказалось просто.
Прежде чем они отправились, этот более чумазый похлопал меня по плечу.
— Если вы согласны доплатить, то можем вас отбуксировать в музей в Орлеане.
И снова оба радостно захохотали. Их поддержал Робину, господин Дюран улыбнулся слегка. Только мадам Эвелина шикнула на них грозно:
— Без шуток, господа. У нас есть дела поважнее. Буксируйте нас своим "яичным желтком" презрительно определила она их фургончик.
Когда мы заняли места в машине, Ивонна спросила:
— Почему ты не предложил им, чтобы они попробовали починить вашу машину? Может можно было бы на нем поехать в Париж?
— Я бы предпочел обойтись без их помощи.
— Почему?
— Я не хотел, чтобы они осмотрели мою машину: двигатель и переключателем.
— У вас действительно есть этот таинственный переключатель? — недоверчиво спросила Ивонна.
— Да, клянусь вам, — сказал я.
— А вам не надоели шутки на тему вашего автомобиля? — снова спросила Ивонна.
— Да, надоели, тем более, что, как оказывается, на любой географической широте они одинаковы. В Польше тоже до сих пор мне предлагают, чтобы я мою машину поставил в музей.
— А вы против?
Мы двинулись в путь. Дождавшись когда на шоссе стало немного свободнее, грязнули, повернули в сторону Орлеана.
С удовлетворением я принял к сведению тот факт, что они ехали именно в Орлеан, то есть навстречу притаившемуся где-то на дороге автомобилю комиссара полиции, который, наверное, за нами наблюдал издали.
Скоро я увидел какой-то автомобиль, стоящий на краю дороги.
Грязнули, конечно, даже не подозревали, что машина принадлежит полиции. Они, наверное, думали, что это какой-то турист наслаждается тенью леса.
В этом месте от шоссе уходила в сторону лесная дорога. Не чувствуя опасности грязнули, наверное, упоенные успехом, решились на "скок". Вдруг микроавтобус рванулся, да так сильно, что порвал трос. Они уехали, а машина тети Эвелины, и моя машина остались на шоссе.
— Caramba, porca miseria! — крикнула тетя Эвелина высунув голову из окна своей машины. — Что они сделали? Эй, господа, остановитесь!
Но они притворились, что не заметили оборвавшегося троса, и ехали дальше. Потом резко свернули на лесную дорогу.
Я выскочил из машины и отцепил трос между моим автомобилем и автомобилем тети Эвелины.
— Бегут с картиной Ван Гога! — закричали Ивонна и Роберт.
Я повернул ключ в замке зажигания. Мой двигатель сразу набрал обороты.
— Он не был сломан? — поразилась девушка.
