В соседнем саду, рядом с домом учителя, под яблоней с обширной кроной, расположились три мои друга. К тому времени как мне появиться, они закончили свой утренний прием пищи. Котелки отмокали в цинковом корыте с водой, позаимствованном у хозяина. Я был неправ, подумав, что ребята бездельничают. Выяснилось, что утром они были заняты «интеллектуальной работой» и поэтому их завтрак задержался.
— Ну, скажу я вам, они здесь не похудеют. — Рассмеялась журналистка.
— Служба не дружба. Мы были заняты решением очень важных вопросов. — Ответил Вильгельм Телль.
— Хорошо, — ответил я. — Слушаю ваш доклад.
Безутешная девушка журналист опять вздохнула с сожалением.
— Я хотела присоединиться к вашей команде, но пан Самоходик не хочет видеть меня в своих рядах. Может быть, вы передумаете?
Я снова возмутился:
— Ребята, вы знаете, что эта дама является сотрудником газеты? Она намерена написать про всех нас статью.
— В самом деле? Она хочет, чтобы мы попали на страницы газет? — Ребята, похоже, не были возмущены. Напротив, они уже получали от этого удовольствие, даже были польщены.
Поэтому я поспешил им объяснить:
— Она хочет написать про нас как про ненормальных. Что наше место в сумасшедшем доме! Потому что она считает, что только сумасшедшие люди могут заниматься поиском сокровищ тамплиеров. Потом над нами будет смеяться вся Польша, надо мной коллеги по работе, а над вами товарищи в школе.
— В таком случае, мы должны быть с этой панни очень осторожны! — Подскочил Баська.
— Ах, так. Ни слова при ней! — Предложил Вильгельм Телль. — Молчим.
Девушка рассмеялась. Ее забавляло негодование скаутов. В конце концов, она не выдержала и топнула ногой:
— Тихо, ребята. Я просто хочу знать, что здесь происходит.
Я не выдержал и вмешался:
— Ничего вы у нас не выведаете. Мы не можем предложить вам никакой информации.
А мои разведчики спросили: — На чьей вы стороне? На нашей или на стороне тех? Только правду!
— Я ни на чьей стороне, — ответила Анна, — я буду только наблюдателем. Объективным наблюдателем, понимаете?
Лично я не очень понимал, как это можно занимать объективную и нейтральную позицию в такой ситуации. Мы с ребятами решили посовещаться.
— Может, отойдем куда-то в сторону и там поговорим, — предложил мне Телль.
Но Анка запротестовала, обращаясь ко мне:
— О, мне очень жаль. Но мне кажется, что я заслуживаю доверия. Вы можете быть уверены в том, что полученные от вас сведения не попадут к вашим конкурентам, и что вообще я буду писать только для себя и для своей газеты.
Первый уступил Баська:
— Я хотел бы быть журналистом, когда вырасту, — сказал он. — Поэтому мне кажется, что прессе нужно помогать.
— Ты? Журналистом? — Я засмеялся вместе с Теллем. — Во время прошлых наших приключений ты хотел быть антропологом.
— А я еще подумаю. — Рассердился Баська.
Тут они начали спорить, можно ли так быстро менять свое мнение о выборе профессии.
Я прервал это обсуждение и спросил их, несмотря на присутствие журналистки, что они узнали в деревне и потребовал рассказать.
— Поздно ночью, — начал рассказывать Соколиный Глаз, — из Варшавы приехало трое молодчиков.
— Как ты их назвал: молодчики? — Спросила Анна.
— Это какие-то головорезы, на их поведение было очень неприятно смотреть, они вели себя ужасно. Подъехали ночью к дому учителя и начали стучать кулаками и ногами по закрытым дверям и ставням.
Мы подошли и сказали им, что учитель уехал на несколько дней с учениками. Это вызвало у них очень сильную ярость. Они начали громко ругаться в адрес учителя и заодно назвали нас сопляками. От них воняло за три метра водкой. Наконец они оставили в покое ставни и поехали к озеру. Там тоже есть новости: на рассвете Петерсен и Козловский ликвидировали свой лагерь на берегу озера и приехали утром в деревню. Когда убедились, что учитель еще не вернулся, спросили деревенского мальчика, куда именно отправился учитель.
Мы спросили потом этого мальчика об этом разговоре. Петерсену он сказал, что не знает точно, в каком направлении уехал учитель, но слышал, что целью поездки было посещение места битвы повстанцев 1863 года в районе города Сувалки. Узнав об этом, Петерсен сразу же покинул деревню на своей машине. Наверное, помчался искать учителя.
— Мы должны немедленно ехать за ними. — Заявил я.
— Потом прикатил на мотоцикле кролик.
— Кто?
— Молодой человек, одетый в кожанку мотоциклиста. У него лицо похоже на морду кролика. Подошел к дому учителя и, убедившись, что дома никого нет, огляделся по сторонам и начал пропихивать нож в жалюзи. Нас он не заметил, потому что мы сидели в кустах живой изгороди.
— Очень подозрительно тип! — Воскликнул я.
— Этот кролик в кожанке не смог проникнуть в дом, еще покрутился, спрятал нож в карман и уехал. Тоже в ту сторону, куда и Петерсен. Позже подъехала синяя «Шкода», в ней была среднего возраста супружеская пара. Увидели, что учителя еще нет и сразу же уехали.
— И куда? Тоже в ту сторону, что и Петерсены?
— Нет. На озеро Зелва. Он там начал ловить рыбу, а она загорает на берегу.
