— Вы знали, где тайник, — сказал Марчак. — Поставили там какой-то передающий аппарат. Вы также знали, что злодеи придут туда и совершат кражу. Другими словами, зная, что они ограбят тайник, вы не только этому не помешали, но и сделали из этого шоу, радиопередачу, принося казне государства огромные потери.
— Мы заберем у них рубины — ответил я беззаботно. Но ведь именно вы подарили злодеям возможность найти третий тайник.
— Я? — возмутился директор.
— Я не шучу, пан директор. Именно вам, я доверил конверт, в котором было решение загадки третьего тайника…
Я не успел закончить. В этот момент дверь комнаты открылась и как бомба, которая через минуту должна взорваться, к нам влетел магистр Пьетрушек. Волосы его торчали в разные стороны, взгляд был блуждающий.
— Я знаю! я знаю! я знаю! — он кричал истерически. — У меня есть решение загадки третьего тайника. Восемь углов на плане Кенига — это октогон. Восьмиугольная башня фромборской крепости. Там находится третий тайник!
— Неужели? — мрачно спросил директор Марчак.
— Да, пан директор. Это было до гениальности просто. Но именно такое решение труднее всего приходит в голову человеку. Пани Анелька, увидев мое отчаяние, спросила меня о загадке третьего тайника. Я рассказал ей о восьми углах, на плане Кенига. "Восемь углов, — повторила она. — Восемь углов". И тогда я вспомнил о октогоне.
Магистр Пьетрушек прервал свою речь, чтобы отдышаться, а потом уставил на меня указательный палец своей руки:
— А теперь, пан директор, я прошу открыть конверт, который дал вам Томаш. Мы узнаем, какое его решение этой головоломки.
Директор Марчак молча полез в карман пиджака и вынул из него голубой конверт. Разорвал его и достал лист бумаги.
Это был совершенно чистый белый лист.
— Так вот оно что! — с презрением сказал Пьетрушек. Томаш обманул нас, пан директор.
Но директор Марчак не ответил. Вероятно, он вспомнил мои слова о том, что именно он указал третий тайник Кенига злодеям. Он также вспомнил трюк с конвертами, в котором он принимал участие на харцерском костре. Он сердито смял и бросил бумагу в корзину.
— Может ли радиопередача быть доказательством для суда? — спросил он меня.
— Нет, пан директор. Это было доказательством для вас. Даже если бы мы записали эту передачу на пленку, мы не смогли бы представить ее в суде, аудиозапись не может быть доказательством этого дела. Преступники всегда смогут сказать, что они хотели сделать мене приятное и просто "сыграли" свои роли по моей просьбе.
Пьетрушек не понимал нашей беседы.
— О чем вы говорите? — спросил он.
Директор жестом показал на маленькое радио, лежащее на столе:
— Это небольшое радио, минуту назад транслировало передачу о двух злодеях, которые пробрались в подземелье и достали из дымохода жестяную коробку с рубинами. Вместо них они положили фальшивые рубины.
— Это имеет какое-либо отношение к октагону? — спросил Пьетрушек.
Директор Марчак поднялся со стула.
— Боюсь, что да. Я также опасаюсь, что мы недооценили разносторонность Томаша. Оказывается, помимо детективной жилки у него есть талант режиссера.
— И мошенника, — добавил Пьетрушек, вспоминая чистый лист бумаги в синем конверте.
Директор Марчак махнул рукой.
— Пойдем к тайнику Кенига. А вам, — грозно сказал он мне, — я поручаю дело о возвращении настоящих рубинов.
Пьетрушек смутился.
— Мы должны подождать священника. У него в его квартире хранится ключ от двери октагона. К сожалению, он получил вечером телеграмму, и в двадцать тридцать уплыл на корабле в Толькмицко. Думаю, он вернется в Фромборк на последнем корабле, до прибытия которого осталось пять минут, — добавил он, глядя на часы.
Мы вышли из гостиницы, и направились к пристани.
— Вот это номер, — усмехнулась Зося Вальс.
У Баськи было взволнованное лицо.
— Как вы вернете настоящие камни? — беспокоился он.
Ала также сказала мне с искренней заботой:
— Я думаю, вы зашли слишком далеко, Томаш. Нельзя было разрешать злодеям подменить рубины. Как их вернуть? Я боюсь, что Батура уже сбежал в Варшаву.
Пьетрушек все еще ничего не понимал из нашего разговора.
— О чем ты говоришь? Какое отношение к этому делу имеет Батура? Он действительно опасен? Он произвел на меня хорошее впечатление.
Мы оказались на небольшой улице под фромборским соборным холмом. Была ночь, яркая и лунная. После утреннего дождя и жаркого дня, посвежевшая зелень на деревьях издавала опьяняющий аромат.
Со стороны порта мы услышали громкую сирену. Это был последний корабль из Толькмицко входил в гавань.
— Подождем здесь, — предложил директор.
Десять минут спустя, на пустой улице, прозвучали торопливые шаги спешащего человека. Это был каноник. Он быстро шел, как будто чем-то обеспокоенный. Что-то сердито бормоча про себя.
Мы окружили его и объяснили ему, что нам нужен ключ к двери октагона, так как там находится третий тайник с сокровищами.
— Ключ? Ключи? — сказал священник. Представьте себе, я потерял ключи от своей квартиры.
