— Это кусок человеческой плоти, как я и говорила, довольно-таки свежий, видимо срезанный сразу после гибели образца и подвергнутый термической обработке первой степени при температурах порядка ста градусов.
— Да что такое говоришь, Бекки? — вознегодовал Ксавьер.
— Я говорю ровно то, что видела! — выйдя из себя, закричала на него Ребекка, взбешённая его неверием.
— Ты что, на полном серьёзе пытаешься меня убедить в том, что стейк, обычный стейк с кровью, купленный в Намбовском ресторане, оказался куском человеческого мяса? — возопил Ксавьер, едва сдерживаясь.
— Я не знаю! — распаляясь от эмоций, вопила Ребекка. — Я не думала, что это стейк из ресторана, я вообще не понимала, что это стейк! Просто взяла его как лабораторный образец, присвоила ему номер и провела анализ!
— Хорошо, хорошо, Бекки, только успокойся, — забормотал Ксавьер, видя, что ситуация выходит из-под контроля, и ещё больше раздражаясь от того, что слова Ребекки не укладывались у него в голове. — Давай не будем впадать в панику. У тебя сохранился стейк целиком?
— Конечно! — встрепенулась Ребекка. — Я отрезала для анализа лишь кусочек, как и всегда.
— Сделай повторную проверку, и, пожалуйста, проследи, чтобы были исключены любые случайные загрязнения и вмешательства!
— Хорошо, профессор.
— Займись этим немедленно!
Глядя вслед торопливо удаляющейся Ребекке, Ксавьер потряс головой и раздражённо потёр пальцами виски. «Что за чертовщина?» — устало подумал он, направляясь к двери.
Уже час Ксавьер мерил размашистыми шагами свой кабинет, не в силах остановиться. Будучи учёным, он привык всегда доверять фактам, а теперь перед его глазами были именно факты, доказательства реальней некуда, распечатанные на бумаге повторные анализы лабораторного образца под номером один.
В сотый раз пробегая глазами по строчкам заключения, Ксавьер как будто надеялся, что страшные слова вдруг испарятся и на их месте возникнут понятные и ожидаемые буквы, складывающиеся в столь ожидаемое резюме «имеет искуственное, креатурное происхождение».
Вместо этого в глаза били официальные чернила, гласящие «вероятность природного происхождения тканей образца равняется 100 %, видовая принадлежность тканей образца — Homo Sapiens, возраст предположительно до 20 лет».
Почему обычный ресторанный стейк на проверку оказался куском свежезажаренного человеческого мяса? И вообще, как должен поступить любой нормальный человек, обнаружив человечину у себя в тарелке? Первым порывом Ксавьера было вызвать полицию. Но учёный в нём одержал верх. «Всего сутки, только чтобы исследовать», — убеждал он себя. «Мне нужен всего один день».
Необходимо докопаться до сути, выяснить, что происходит. На кухне завёлся маньяк-потрошитель? В мишленовском ресторане? Он подаёт человечину гостям, но с какой целью? Насколько было известно Ксавьеру, психи-каннибалы предпочитали есть своих жертв сами. А может, произошла случайность, несчастный случай? Чью-то руку затянуло в мясорубку? Но в таком случае, кто в здравом уме оставит в ходу партию мяса. Да и стейк был из цельного куска, а вовсе не из фарша.
— Профессор, — стук в дверь и робкий голос Ребекки прервал его размышления. — К вам можно?
— Конечно, входи, — обрадовался Ксавьер, надеясь на то, что она принесла новости, способные развеять неопределённость. — Что там, Бекки?
— Я сделала третью проверку образца. Анализы подтвердились.
Ксавьер нахмурился.
— И ещё, профессор…
— Да?
— Насчёт вашей идеи… Лидия проехалась по супермаркетам и лавкам Намбо и прикупила дюжину стейков в разных местах, охлаждённых и замороженных, ещё заказала пять штук в ресторанах по всему городу. Кроме того, наши филиалы в двадцати странах по моему запросу сделали аналогичные закупки. Я проверила их все.
— И что? Не томи, Бекки, — взмолился профессор, видя, что Ребекка отчего-то мнётся.
— Они идентичны. Все образцы некреатурные. Это не искусственное, а настоящее мясо.
— Хочешь сказать, что все закупленные образцы на проверку оказались человечиной?
— Так показали анализы.
Видя, что Ксавьер молчит, Ребекка шагнула вперёд.
— Профессор, клянусь, я бы и сама никогда не поверила, но я видела результат своими глазами! Вот, посмотрите!
— Не надо, Бекки, — вздохнул Ксавьер. — Я верю тебе.
— И что нам теперь делать? Стоит позвонить в полицию?
— Кто производитель всех стейков?
— Корпорация Намбо.
— Всех образцов?
— Всех.
— О боже!
— Профессор, я не понимаю, как же так получилось? Всё мясо, производимое Корпорацией, креатурное, это же выращенные волокна по вашему методу? Ваша разработка, та самая, за которую вы и получили Нобелевскую?
— Верно, Бекки. Я продал им всю технологию.
— Но если их продукция выращена, почему они продают образцы настоящего человеческого мяса? И где они его берут? Ведь его нельзя воспроизвести в лаборатории. Оно определяется анализаторами, как натуральное, а значит, оно срезано с реального человека. О боже! — внезапно осознав всю оглушающую значимость жуткого открытия, прошептала Ребекка. — О господи, профессор, вы же не думаете, что они режут живых людей?
