В краткосрочном и последнем путешествии перед вылетом на Панацею была одна точка на карте, которую они посещали не так часто, но каждый раз в безмолвном сопровождении. Лили только наблюдала за Джо, а тот оставался с ней лишь телом, а его дух будто вылетал из него и скитался в своем далеком прошлом. Так и в этот последний раз, Джо изредка метал взгляд в зеркало заднего вида, встречаясь глазами с девочкой, которую любил…очень…по-настоящему.
Полоса зебристых березок перемешивалась с сосновыми великанами и изящными лиственницами. Мотор старенького мерседеса мило похрапывал и гладь черного асфальта уносила Джо туда, откуда он до сих пор не вернул свое сердце.
Он утонул в тех воспоминаниях, когда в те самые времена, в конце второго тысячелетия Россию захлестнули бесшабашные и лихие времена: страна завывала от переворотов в ней, а жизнь стала настолько вольной, в одночасье сняв оковы сдержанности и недозволенности. Когда все тихушники и сыкуны попрятались в своих кельях, а отчаянные «недоумки» с поддерживающей их свитой «атлетических быков» вывалились на пьедестал обновленного и независимого государства, а более продвинутые умы беспощадно, но патриотически дешево подминали под себя необъятный и бесхозный ресурс Родины. А Родина карабкалась из-под руин старого строя с большой надеждой светлого будущего под натиском новых горизонтов открытых цивилизаций и возможностей.
И только сейчас Джо с уверенностью понимал, что даже в таком беспределе никто не мог упразднить человеческие ценности, установленные самим Создателем. И что их трансформация со временем неизбежна, но отмена – никогда!
Джо с загадочной улыбкой вспоминал как девочка-подросток с мудростью бабушки удивила его своим непредвзятым умозаключением: «Чтобы не совершало человечество на протяжении веков, в какие бы «тяжкие» не вступало в сговор с Лукавым, Планета Земля, не имея разделения на нации и религии, крутится вокруг своей оси за счет движения трех китов: вера, надежда, любовь, из которых вера и надежда могут раствориться в пространстве и только любовь – никогда!»
Джо снова взглянул в зеркало заднего вида, Лили откинув голову на подголовник, дремала. Солнечный луч как прожектор скользнул по белоснежной щеке и спрятался в пшеничных волосах, превращая их в золотые нити. Джо достал старенькую кассету из бардачка и вставил в автомагнитолу. Нежный голос певца прошлого тысячелетия будто «машина времени» перенес его в стены дискотечного зала, где громкая музыка разрывала пространство между настоящим и прошлым.
Россия. Конец второго тысячелетия.
На втором этаже, облокотившись на перила, стоял парень и время от времени затягивался сигаретой с видимым наслаждением. Его смоляные волосы, зализанные гелем спереди, легкой волной кучерявились на его мощной шее. Напряженный взгляд его прозрачно зеленых глаз обозревал все, что внизу, где в центре танцпола эффектно и с явным профессионализмом двигались девушки, подзадоривая вокруг публику, накаченную экстази и еще какой- либо дрянью той эпохи.
– Здорово, Джо, – пытался перекричать ошалелые биты, запыхавшийся лысый парень, своим сплюснутым лицом, похожий на бульдога. – Звал? Знаю… – замялся он. – Ну накосячили немного… так кто ж знал то, что так все выйдет, – нервно сплюнул. – Мы ж помочь хотели Кроту, он и чаевые солидные подкинул, а мужика того … думали припугнем и спрыгнет…
– А зачем сожгли? – спокойно спросил Джо и затушил сигарету о перила.
– Не хотели мы… так получилось…да и следы чтоб это, соответственно… – по-детски оправдывался парень-бульдог.
– Ганс сказал, там ребенок был. – сурово перебил Джо.
– Ну да… был… дочка его… маленькая… она ничего и не поняла… спала. Ганс в последний момент… вытащил ее из горящей будки, а я к Пахану отвез.
–Кто такой? – сухо процедил Джо.
– Да так, деятель один, подбирает бродяг малолетних, они потом у него по улицам ходят – зарабатывают. Он, правда, бывает калечит их, козел, ну чтоб жалостливей выглядели… – нервно почесал затылок. – Но куда ж ее теперь? Справки навели, один батя у нее был, никого больше … «концы в воду», соответственно.
Джо с яростью обхватил рукой шею бугая, своим лбом уперся в его лысую башку и прошипел ему в ухо:
– Еще раз без моего контроля… и ты и Ганс сами пойдете по улицам бродить, милостинку просить, искалеченные так, чтоб смотрели на вас и плакали… Я же вас так не учил, чтоб за плебейскую подачку чужую блевотину зализывать… пшел вон!
Джо презрительно оттолкнул парня, снова облокотился на перила и отрешенным взглядом уставился на танцующих девиц. На вид совсем юная танцовщица резво мотнула хвостом и уселась в шпагат, высоко подняла голову и поймав суровый взгляд Джо, широко улыбнулась, то ли по сценарию танца, то ли завлечь привлекательного парня на балконе.
