Презентация заняла почти два часа. Когда она закончилась, люди вышли из помещения с брошюрами в руках, пообещав задавать дальнейшие вопросы Акие и прочим сотрудникам окружного управления.
Два солдата, выделенные для охраны и сопровождения Эндрю, начали складывать кафедру. Юноша собрал свои бумаги и сунул их в сумку.
Акия просмотрел список участников собрания.
– Неплохой кворум. Не явились всего два человека.
– Вы их знаете?
– Да. Оба из одной деревни – Касеса.
– Где это?
– В национальном парке Маунт-Эльгон, вблизи границы с Кенией. Примерно двадцать километров отсюда. Я туда съезжу, – очень важно, чтобы все в моем округе узнали о болезни.
Эндрю закинул сумку на плечо.
– Я с вами.
– Там небезопасно.
– Я еду с вами, Акия. Если это важно для вас, то важно для меня тоже. У нас одна задача.
Чиновник широко улыбнулся.
– Ну, тогда поехали, пока не стемнело.
Экран потух, видеомагнитофон издал щелчок.
Шарлотта некоторое время смотрела на экран старого телевизора.
– Съемочная группа вернулась на региональный пункт ВОЗ в Мбале. Больше Эндрю никто не видел. Его обгоревшие останки, а также останки Акии и еще сотни жителей были обнаружены в глубине национального парка Маунт-Эльгон.
Теперь о ВИЧ и СПИДе знают почти все, но в то время болезнь была страшной новостью. Уганда достигла большого успеха в подавлении эпидемии СПИДа. Она стала первой страной, где ВОЗ внедрила единый национальный план, который приняли всерьез и начали финансировать спонсоры. Усилия ВОЗ получили поддержку правительства. Мы синхронизировали сообщаемую информацию и методы работы, усадили за один стол всех ответственных лиц. Перелом внесло изменение образа жизни, иного орудия борьбы у нас не было. И оно сработало. Бюро переписи населения США и Объединенная программа ООН по ВИЧ/СПИДу установили, что с 1991 по 2001 год заболеваемость ВИЧ/СПИДом в Уганде сократилась на шестьдесят семь процентов. Мы спасли миллионы людей. Сохранили детей, которые иначе родились бы с вирусом, что в то время означало смертный приговор. Они выросли здоровыми, получив шанс прожить нормальную жизнь.
Эндрю, я думаю, признал бы, что ради этого стоило жить… и умереть.
Шарлотта заговорила совсем тихо:
– Мы собирались заключить брак после командировки в Уганду. Я часто представляла себе, как могла бы сложиться моя жизнь… – Она взглянула на старую кассету. – Смотреть ее еще раз… тяжело. Слишком много воспоминаний.
Пейтон тоже невольно подумала, что могло бы произойти. Шарлотта – добрая, преданная женщина – могла бы стать ее золовкой. От этой мысли она еще больше пожалела о смерти брата.
– Да, – признал Уильям, – смотреть это видео было и горько, и радостно всем нам. Большое спасибо, что вы нам его показали, Шарлотта.
– Не стоит благодарности.
Они молча прошли за Шарлоттой в ее кабинет. Там кто-то шуршал бумагами.
Шарлотта открыла дверь. В кабинете стояли трое мужчин в лесном камуфляже. Двое направили автоматы на нее и остальных, еще один просматривал папку с документами из «Аральска-7».
Пейтон обернулась. Выход из коридора преградили еще двое бойцов.
– Только без глупостей, – предупредил человек с папкой. – Трупы нам здесь ни к чему.
Эллиот весь день не видел и не слышал ничего, связанного с действиями властей. Распространявшие продукты питания колонны «Биощита» так и не появились. Как и вчера, приложение Rook Quantum Sciences не прислало напоминания о ежедневном опросе.
Поползли сплетни. Преобладал слух, что правительство разработало вакцину, но придерживает ее. Кое-кто утверждал, что правительство готовится к мировой войне, записывая живых на военную службу, оставляя больных умирать. С каждым часом отсутствия питания и медикаментов люди все больше верили слухам.
Эллиот сидел в своем кабинете, раздумывая о происходящем. Внутренним взором он видел Роуз, лежащую на одеяле в спорт-центре «Джорджия», кашляющую, горящую от лихорадки. Заботившийся о ней персонал ушел готовиться к отражению нападения толп на штаб санитарной зоны. Город распадался на части. Эллиот представил, как Райан, врач по профессии, обрабатывает раны пострадавших и рискует собственной жизнью, не в силах выбраться из западни. Вспомнил о внуке Адаме, – мальчик с каждым днем кашлял все натужнее. Ибупрофен больше не справлялся с температурой. Саманта полностью посвятила себя уходу за ребенком и перестала тревожиться, что сама может заболеть.
За окном появилась колонна медленно движущихся по улице грузовиков. В кузовах сидели мужчины и редкие женщины с винтовками в руках. Они спрыгивали на ходу и подходили к дверям каждого дома, заводили разговоры с соседями.
Когда в дверь постучали, Эллиот слегка приоткрыл ее, не впуская посетителей.
На пороге стоял мужчина лет тридцати с обветренным лицом, длинными каштановыми волосами и бородой. Он оставил винтовку в грузовике и вытянул ладони перед собой, давая понять, что пришел с миром. Визитер сказал, что его зовут Шейн и что его жену и дочь держат в карантине.
