– Провокация! Тяжкое горе постигло моих друзей… Это ловушка, и я знаю, кто ее подстроил! Однако, нужно выбираться отсюда…
Замечание было вполне уместным. Вахтер уже шагал с фонарем вниз мимо рядов кресел к арене, привлеченный происходящим на ней.
Антон, схватив коротышку за руку, увлек его к выходу. Тот, не переставая семенить и лепетать слова благодарности, поспевал за ним. Роста в клоуне было немного- он не доставал Антону и до плеча.
– Батюшки святы ! Всех повязали, один он остался? – воскликнул старенький вахтер, прыгающим лучом фонаря водя по нелепой фигурке клоуна, наступавшего на развязавшиеся шнурки.
– Идем, идем, мой друг! – простонал он, увлекая Антона, открывавшего уже рот, чтобы ответить что-то вахтеру.
На лестнице, ведущей к выходу, клоун все-таки упал.
– Шнурки завяжи! – заметил Антон.
– Некогда, некогда, мой друг! За мной могут вернуться, не будем терять времени!
Нелепая пара выскочила на улицу. Клоун, подпрыгивая и стараясь не отставать от бежавшего Антона, задыхаясь, спрашивал его на ходу испуганно.
– Куда мы идем, Антон?
– К моему другу. Не беспокойся, он вполне надежный. Ему можно доверять.
– Хм… Вполне надежных людей в этом городе уже не осталось.. Одни шпионы и провокаторы. И глупцы тоже… Сотер, повелитель мой, еще раз тысячу благодарностей! – клоун на бегу прижал руку к сердцу.
– Не стоит об этом, – отрезал Антон, не оборачиваясь.
Наконец они добежали до общинного дома, взбежали наверх и позвонили.
– Антон, ключ я оставил под ковриком. Открывай, заходи! – раздался из-за двери приглушенный голос Демичева.
Антон отогнул угол коврика у двери, увидел тускло блеснувший ключ и открыл дверь. В ванной шумела вода; пока еще не отключили воду, Демичев спешил ополоснуться.
Антон прошел на кухню, клоун, задыхаясь после бега, следовал за ним.
– Но он вполне надежен, этот твой друг? – шептал клоун, испуганно выкатывая глаза, чем напомнил Антону Павлушку. – Он не из следаков?
– Успокойся, он мебельщик. Умойся. – Антон кивнул на раковину.
– Миллион благодарностей, мой юный друг! Сотер мой благородный!
Клоун подскочил к умывальнику, включил воду и принялся с фырканьем смывать грим.
– И прекрати меня называть Сотером! – добавил Антон, усаживаясь на диван.
Клоун пробормотал что-то из-под струй воды.
Наконец, он закончил, утерся вафельным полотенцем и обернулся к Антону.
Без грима лицо его было довольно молодым – лет сорок, не больше. Шапка курчавых черных волос, пухлое туловище, короткие руки и ноги. На лице клоуна была прежде намалевана улыбка от уха до уха, теперь же оно выражало лишь усталость и плескавшийся в глазах страх.
– Как вас зовут? – спросил Антон, не зная, как нему обращаться.
– У меня нет имени, – ответил кротко клоун, вдруг ставший серьезным и грустным. – Я им давно не пользуюсь. Впрочем, можешь звать меня Арлекином, если тебе непременно так хочется…
Из ванной показался Демичев, обернутый до пояса в махровое полотенце. Голый волосатый торс, по которому стекали капли воды, напомнил Антону лесной мох. Войдя на кухню, он уставился на клоуна и остолбенел, рот его открылся.
– Это Арлекин. – поспешил объясниться Антон. – Я вернулся в цирк за оружием, и тут слышу, как кто-то…
– Позвольте, милейший, я все объясню! – встрял в разговор Арлекин, и звуками своего нервического, визгливого голоса вывел Демичева из стопора.
– Антон! Какого черта ты притащил его сюда? – заорал он так, что стекляшки на люстре зазвенели, сталкиваясь.
Антон сконфуженно умолк. Кажется, сейчас будет буря…
– Но я.. Но он же мог там задохнуться в ящике.. – пытался оправдаться Левченко.
– Ты спятил , что ли? Я же тебе все объяснил – эти люди теперь политические преступники, оскорбившие лично Фарина. Какого черта ты привел его ко мне домой?
– Позвольте, я объясню, милейший!
– Но я не мог оставить его там, в ящике…
– Вон из моего дома! Сейчас же! Я не хочу быть укрывателем преступника!
Оба осеклись. Виновато переглянулись.
– Вон, сейчас же! – завопил Демичев еще громче. Оконные стекла зазвенели.
– Ну, если ты настаиваешь… – протянул Антон.
Клоун принялся выбираться из-за стола.
– Да, я все понимаю. Мне действительно лучше уйти, Антону незачем уходить со мной. Он не виноват ни в чем…
Арлекин неловко выбрался из-за стола, потопал в прихожую. Демичев раздраженно следил за ним.
– Слышишь, ты! Как там тебя? Сядь.
– Я уже ухожу, любезный…
– Сядь, я сказал…
Арлекин повиновался. Вернулся и сел на диванчик у стола.
Демичев устало глянул на него.
– Черт-то что творится… Боюсь, влип не только ты, но и он , – Демичев кивнул на понурившегося Антона.
– То есть как так? Я-то тут при чем? – воскликнул Антон, в животе у которого снова появилось отвратительное липкое чувство беды, подобравшейся совсем близко. Вот и она, похоже…
– Ты головой своей подумай! – Демичев снова начал распаляться, повышая голос. – Пошевели извилинами своими! Ты помог скрыться одному из политических преступников, теперь ты и сам причастен к этому делу. Ты соучастник, вина легла и на тебя.
У Антона отвисла челюсть.
