Шарко не показывал этого при Николя, но ему было страшно за Камиль. Как отыскать ее живой и здоровой на этот раз? Шарко вспоминал стальные когти на видео. Человек в черном не даст им второго шанса, он скрупулезно осуществляет свою месть. Камиль была частью этой механики. Деталькой головоломки.
Шарко получил сообщение от Мари Энебель, она писала, что все в порядке. Он попросил ее посылать эсэмэски каждый час. Он знал, что его семья в безопасности за бронированной дверью, двойными стеклами и закрытыми ставнями.
Он сделал долгий вдох, говоря себе, что сегодня вечером у них есть неплохой шанс схватить виновного. И окончательно разделаться с монстрами, работавшими на него. С самозванцем Ламбаром, с человеком с когтями…
Так он размышлял, когда вошел Бертран Казю в застегнутой до подбородка куртке. В руке он держал сэндвич. Он положил свой обед на стол, снял куртку и пожал Шарко руку:
– Я только что узнал про Николя. Как он?
– Плохо, сам понимаешь. А кому сейчас хорошо? У тебя есть новости, хоть что-нибудь, чтобы не рехнуться?
Бертран Казю кивнул:
– Я сейчас из Медонского леса. Был в том самом месте, где вы обнаружили трупы Феликса Бланше и его собаки.
– Что ты там делал?
Казю достал мобильный телефон и показал фотографии. На них был виден символ – три концентрических круга, вырезанных на коре дерева.
– Это было на дереве рядом с телом жертвы, на высоте почти четыре метра.
Шарко вытаращил глаза.
– Вы не могли увидеть круги, – продолжал его коллега. – Ветви у этого дерева расположены низко, на него легко залезть. Но это подтверждает степень извращенности нашего Человека-птицы со стальными когтями. Этот знак никому не адресован. Просто для себя, в порядке личного бреда. Этот тип – псих.
Шарко представил, как этот окаянный Человек-птица лезет на дерево, усаживается на ветке, точно ворон, вестник несчастья, и рисует три круга, а под ногами у него лежат трупы человека и его собаки.
– Объясни, как тебе пришло в голову вернуться туда и искать этот символ?
– Сначала я должен рассказать тебе про запрос в Интерпол. Я получил ответ вчера поздно вечером. Есть связь с другим делом.
Шарко слушал с удвоенным вниманием. Казю подошел к белой доске и показал пальцем на фотографию пяти человек – мужчины, женщины и троих детей, – лежавших на полу. Исполосованных когтями.
– Они были убиты в Польше.
– В Польше?
– В дыре под названием Бышково, за тысячу триста километров отсюда.
– Черт… Я ожидал чего угодно, но не этого.
Казю направился к своему компьютеру:
– Взгляни.
Лейтенант полиции открыл Интернет, ввел «Бышково», и появилась карта. Место находилось на северо-западе Польши, в сотне километров от Балтийского моря. Шарко нахмурился:
– Ничего нет.
– Да, ничего. Это деревня в польской глубинке. Отчет Интерпола был введен в базу где-то полтора месяца назад полицейским по фамилии Крущек. Он работает в Познани, большом городе в сотне километров от Бышкова. Место его службы называется… – он достал из кармана листок, – «Centralne Biuro Śledcze», что-то в этом роде. Аналог нашей криминальной полиции, если хочешь.
– У тебя есть информация по этому делу?
– Кое-что есть. Тела были обнаружены десятого октября. Целая семья была найдена на полу, в своем доме, как на снимках. Запах мяты, увечья, проникающие ранения, перевернутые распятия – все совпадает с критериями моего запроса. Но на месте преступления было кое-что еще, вот почему я вернулся в Медон, чтобы проверить.
– Символ из трех кругов…
– Точно. Вырезанный на балке над телами, на высоте два с половиной метра, по данным Интерпола.
Шарко снял фотографию с белой доски и внимательно всмотрелся. Мужчина был крепкий, со светлыми галльскими усиками. У его жены широкий лоб, пухлые губы (по крайней мере, то, что от них осталось). Дети лежали между их телами, прижавшись друг к другу, словно хотели защититься. Гнусная мизансцена – семья, единая в смерти.
– Я позвонил в комиссариат Познани, кое-как объяснился по-английски. После бесконечного ожидания мне удалось связаться напрямую с Крущеком, сегодня рано утром…
– Ну и?
– Я частично объяснил ему наше дело: про увечья, нанесенные Феликсу Бланше и его собаке. Про фотографию этой семьи, найденную в канализации, из-за которой мы и сделали запрос в Интерпол. Я описал ему место, цепи, нишу с сувенирчиками… О вирусе, разумеется, ни словом не обмолвился. Поляк очень заинтересовался.
– У них есть версии?
– Он уверяет, что да, но их досье целиком на польском. Он не хочет давать информацию по телефону, хочет, чтобы мы обменялись данными, и предлагает встретиться там, в Познани.
– А почему он сам не приедет?
– Понятия не имею. Вопрос бюджета?
– Ну, мы-то, конечно, супербогатеи.
Шарко, прищурившись, посмотрел на карту:
– Лететь совсем недолго. Подождем результатов нашей сегодняшней операции. Если возьмем Человека в черном, то поймаем и этого подонка, который похитил Камиль и оставил за собой столько трупов. Если дело не выгорит, если Камиль не удастся найти, смотаемся в Польшу. Скажи этому Крущеку, что мы будем держать его в курсе.
