Десмонд, задыхаясь, сел спиной к стене. Взяв камень, повертел его в пальцах. Недолго думая, повернулся к потемневшей деревянной обшивке и написал: «Здесь был Десмонд Хьюз». Посмотрев на выцарапанное белыми буквами собственное имя, добавил вторую строку: «Я невиновен».
Он и сам не мог бы сказать, зачем это сделал. Да и так ли это на самом деле? Ведь в смутных обрывках воспоминаний он видел себя гуляющим по складу мимо людей в импровизированных больничных боксах. От какой болезни их лечили? Недавно он узнал, что в Африке вспыхнула эпидемия, предположительно Эболы, и что сюда приехала Пейтон Шоу — женщина, которую он с собственной или чьей-то еще подачи предупредил об опасности.
Может быть, он знал о грядущей эпидемии заранее?
Кто-то точно знал. В другом сне-воспоминании Десмонд видел человека со шрамами на лице, обещающего группе сообщников, что мир скоро неузнаваемо изменится.
Воздух был сухим и горячим; даже посреди ночи температура не опускалась ниже двадцати пяти градусов. Его привезли в тропики, самую жаркую часть планеты — либо в Африку, либо на Карибы. Нет, на остров это не похоже, в воздухе не пахло морской солью. Внутри сарая вообще не ощущалось ни ветерка.
Надо продумать план побега. Враги — явные профессионалы. В живых его оставили не случайно. Он им нужен.
Пот, заливавший лицо, навел на мысль. Десмонд поплевал на камень и обтер его о штаны. Затем задрал рубашку и расцарапал камнем бок — ровно настолько, чтобы выступила кровь. Размазав ее по поверхности, он прижал рубашку к ране, чтобы та пропиталась кровью.
Топот в коридоре заставил его насторожиться. Десмонд лег на окровавленный бок и замедлил дыхание, стараясь выглядеть беспомощным. Он рассчитывал заманить охранника в камеру. Если зайдет, можно попробовать достать его сквозь решетку и забрать ключи. Камень, что ли, метнуть? Со связанными руками сильного броска не получится, но если тот зашатается и прислонится к решетке, можно будет дотянуться…
Боевик остановился перед входом в камеру. На нем был бронежилет и черная каска с защитным козырьком.
— Мне нужен врач, — прохрипел Десмонд. — Когда меня сюда тащили, ободрали бок.
Вспотевшее лицо Десмонда свидетельствовало, что он говорил правду, но солдат даже не пошевелился.
— Ты слышал? Мне врач нужен.
Боевик ответил хриплым, жестким голосом:
— По-твоему, здесь больница?
— Нет. По-моему, здесь приют для тупоголовых наемников. Как ты думаешь, что скажет твое начальство, если я сразу же по прибытию сдохну от столбняка? Боюсь, это сильно отразится на продолжительности твоей жизни.
— Покажи, — умерил гонор охранник.
— Врачу покажу.
— Ты врешь.
Десмонд повернулся и приподнял руку, показывая красный от крови бок. И с усилием проговорил:
— Мне так и так кранты. Хоть тебя с собой прихвачу.
— Подойди ближе.
— Пошел ты…
На мгновение Десмонду показалось, что охранник отопрет запоры, однако тот повернулся на каблуках и ушел прочь.
Он вернулся через десять минут с едой на подносе и небольшой коробкой. Десмонд обрадовался, но охранник лишь просунул поднос под решетку. Поднос был сделан из бесполезного пенопласта.
— Ешь.
— Нет аппетита, не мешай мне подыхать.
Десмонд уже знал, что последует, стоит ему проглотить хоть пару кусочков пищи. Он снова отключится; рану осмотрят, заметят обман и больше не поверят ни одному его слову, что резко снизит шансы на успешный побег.
— Хочешь, чтобы с тобой обходились по-плохому?
— Хуже уже некуда.
Боевик опустил коробку на землю, открыл ее и произвел какие-то манипуляции. Десмонд поднялся в готовности бросить камень и подскочить к решетке, но охранник его опередил: вытащив из коробки транквилизатор, он сделал одиночный выстрел прямо в грудь Десмонда.
Миллен резко очнулся. В первую очередь внимание привлекло ощущение в ноге — что-то ползло по левой икре. Он подождал, пока тварь слезет сама. Вместо этого нечто обхватило ногу, как клещами. На первый взгляд существо было не больше пары сантиметров в диаметре, но силы ему было не занимать, с каждой секундой оно впивалось в плоть, перекрывая кровообращение.
Миллен провалился в вертикальную штольню неопределенной глубины. Его окружал полный мрак за исключением отдаленного огонька, словно кто-то зажег светящийся карандаш в железнодорожном туннеле.
Тварь обвилась вокруг ноги еще плотнее. Миллена вдруг сдвинуло с места и потащило по камням на стену.
Свет стал ярче. Теперь парень разобрался, в чью ловушку попал, — ему на ногу набросили веревочное лассо.
— Стоп! — крикнул он.
Веревка натянулась. Ногу пронзила нестерпимая боль. Плечи Миллена еще лежали на земле, но его с каждой секундой подтягивали все выше.
Криков не услышали. Защитный костюм глушил все звуки.
Выбора не оставалось. Зная, что рискует жизнью, он сорвал с головы шлем и заорал: «Стоп!»
Его немедленно уронили обратно на каменистое ложе. Боль волной прокатилась по всему телу. Миллену показалось, что его сейчас вырвет. Потом тошнота прошла; сверху донесся зов:
— Доктор Томас, вы в порядке?
— Не совсем, — пробормотал Миллен.
— Что? — переспросил Кито.
— Дай мне… одну минуту! — крикнул в ответ юноша.
