– Эй! Племя уродов! Ну, вот же я! Поднимайтесь и сожрите меня. Не можете? Потому что вы все – криворукие твари. Хер я вам сдамся! У меня еще есть несколько патронов, но мне хватит и одного. Бах – и нет проблем! Но это будет не сегодня! Посмотрите, какой закат! Вы, тупые животные, не можете оценить его красоту. Солнце, словно раскаленное ядро, прожигает землю насквозь, погружаясь в нее все глубже и глубже! Это – самое красивое, что я видел в жизни! Я хочу насладиться этим моментом. А завтра все закончится. Это – мой последний вечер, и я не боюсь смерти.
После этих слов бывший советник президента приспустил штаны и помочился вниз на своих противников. Зараженные не шелохнулись, с голодным оскалом, продолжая следить за недосягаемой добычей. Справив нужду, Чернов сел, положил рядом пистолет и с блаженным видом стал наблюдать, как солнце садится за горизонт.
Вскоре потемнело, на небе появились первые тусклые звезды. Александр лежал на спине, подложив руки под голову. Он вспоминал прожитую жизнь, давно забытые детские образы вдруг неожиданно ярко всплыли в его голове. Медленно и не торопясь, он пересматривал каждый прошедший год: родителей, первых друзей, детский сад, школу, университет, работу… незаметно календарь сознания долистал до этого дня. Еще утром Чернов сидел в безопасном убежище и даже в страшном сне не мог представить, как все быстро изменится.
У подножья валуна слышалось тихое ворчание засыпающих зомби. Александр посмотрел вниз, оценивая шансы на побег, но людоеды столпились так плотно, что пробраться незамеченным ему бы не удалось. Даже здоровый человек не смог бы пробиться через их ряды, не говоря уже про раненого.
Чернов уснул на удивление быстро, но спал беспокойно. Ночью он часто просыпался, стонал, ворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Было мало приятного в том, чтобы спать на шершавом камне, который к середине ночи стал еще и холодным.
Бывший советник проснулся около шести утра и к своему ужасу обнаружил, что пистолета больше нет. Ночью он случайно столкнул его вниз, и оружие сейчас валялось под ногами зараженных. Его накрыло отчаяние. Оставался только один вариант самоубийства – прыгнуть вниз в руки людоедов. Но этот путь был гораздо мучительнее, чем пустить пулю в висок. Александр не смог на это решиться.
К полудню начались первые симптомы лихорадки, стало знобить, поднялась температура, закружилась голова. Внезапно он ощутил мощнейшее желание жить, ЖИТЬ, во что бы то ни стало. С ранеными ногами, руками, с чем угодно, главное – ЖИТЬ. Главарь мятежников перевернулся на живот и вцепился руками в выступы камня. Он боялся потерять сознание и упасть. Чернов был уверен, что спасется, обязательно выкрутится, как случалось уже не раз. Правда, так близко к границе смерти он еще никогда не подходил, но какое-то внутреннее чувство заставляло его бороться с судьбой.
Александр больше не кричал на зомби, не вставал, не привлекал внимания. Он пытался слиться с валуном, чтобы противники забыли про него. Осажденный со всех сторон, человек отчаянно строил планы своего спасения. Он пытался убедить себя, что не все еще потеряно, искал ту заветную соломинку, за которую можно ухватиться и вытащить себя из этой беды. Чернов мечтал, что каннибалы забудут о его существовании и уйдут. Их привлечет другая жертва или над полем пролетит вертолет, заметит его и спасет. Идея с вертолетом, не смотря на ее фантастичность, почему-то особенно крепко засела в голове у раненого. Но зараженные все также плотно обступали камень, карауля свою добычу, а кроме орла в небе никто не появлялся.
После обеда от жары, жажды, голода, усталости Александр совсем обессилил. Время от времени он терял сознание, забывался, разговаривал сам с собой, метался в припадках, чудом не срываясь вниз. К вечеру температура в организме человека поднялась до сорока градусов, он уже не принадлежал сам себе. «Новая звезда» методично и неотвратимо делала свою работу.
Видавший виды грузовичок медленно, но верно двигался в сторону Самары, не встречая никаких препятствий на пути. По расчетам парней, топлива в баке хватало, чтобы добраться до какого-нибудь городка на Волге, где получится разжиться лодкой. Сейчас самой главной проблемой стал голод, который терзал путников также сильно, как вечно голодных зомби.
– Опа, глянь! Вон там, похоже, пшеница, – обрадовался Андрей, показывая пальцем вправо от дороги.
Иван присмотрелся – за деревьями, которые росли плотным рядом вдоль обочины, просматривалось поле. Вскоре показался свороток с трассы, космонавт съехал на грунтовую дорогу, но уже метров через пятьдесят машина остановилась перед ржавым шлагбаумом.
– Тупик, вон замок висит… видать, это въезд только для фермеров или колхозников…, – разочарованно сказал Кузнецов.
Воробьев посмотрел по сторонам:
– Да нам туда и не надо, здесь привал устроим. Вон под деревом в тени отлично будет.
