Космонавт проснулся посреди ночи от заливистого лая собаки. Парень приподнялся, нащупал автомат, покрутил головой в полной темноте и несколько минут напряженно прислушивался. Но ничего не происходило. Бадри с Андреем громко храпели, дождь продолжал шуметь за окном. Незаметно для себя Иван снова уснул, а когда очнулся, то уже давно рассвело.
Андрей, Маша и Катя сидели за столом и завтракали. Макс с Леной еще сопели, а хозяина в доме видно не было. Воробьев сонными глазами осмотрел комнату:
– Добраутра…, а где Бадри?
– Он меня час назад разбудил. Сказал, что к обеду вернётся, просил не уходить до его возвращения, – с набитым ртом ответил Кузнецов.
Космонавт потянулся всем телом, где-то в пояснице раздался глухой хруст:
– А зачем уходить? Он же баню предлагал вчера, я бы попарился.
– Кстати да, я и забыла, – оживилась Катя, бросив взгляд на Андрея.
– Я тоже за баньку. Давай дождемся хозяина, можно еще денек потусить у него, если не выгонит, – с надеждой ухмыльнулся Кузнецов.
Бадри вернулся как и обещал. Чабан обрадовался желанию новых приятелей погостить у него до завтра:
– Да хоть жить у меня оставайтесь! Сейчас я вам такую баню затоплю…
Парни помогли накачать воды, и весь вечер друзья парились в бане, время от времени выбегая на улицу и обливаясь холодной водой из ведра. За ужином пастух нарисовал им от руки примерную карту маршрута в сторону Сочи.
– Вы точно решили завтра идти? Может, еще останетесь? – с искренней грустью в десятый раз за вечер спрашивал Бадри.
– Мы безгранично благодарны вам за гостеприимство. Но путь еще долгий, если не будет дождя, то надо идти, – ответила Маша, с симпатией глядя на старика.
На второй день все уже обожали Бадри, как будто чабан всю жизнь был их лучшим другом. Он умел располагать к себе людей, и с ним не хотелось прощаться.
– Если вдруг передумаете, или в горах проблемы начнутся, возвращайтесь в мой дом. Я всегда вам помогу, хоть в чем. Вы дали мне надежду, что Малика жива. Это настоящий подарок и смысл жить для такого старика как я.
На следующее утро Бадри отправился проводить друзей и погнал с собой свое стадо. Маленькая злая собачонка помогала ему пасти овец и неотлучно следовала за хозяином. На незнакомцев она больше не лаяла, но и гладить себя не разрешала.
– Вам надо на запад, можно забирать чуть севернее, в любом случае, мимо моря не пройдете. Прямиком всё время идти не получится, но старайтесь по солнцу постоянно ориентироваться. Я верю, что вы справитесь. Вы – молодые, сильные, дружные. Никогда не сдавайтесь и боритесь до конца, – напутствовал напоследок пастух своих новых товарищей.
Друзья сердечно поблагодарили старика, обнялись с ним на прощание, а Катя даже чмокнула его в щеку. Бадри рассмеялся и сказал, что будь он лет на пять помоложе, то мог бы и приударить за такой красавицей.
Чабан долго смотрел в след удаляющимся фигурам, пока они совсем не скрылись из вида. Затем поднял глаза к верху и увидел высоко парящего орла. Губы пастуха прошептали молитву, надежда на чудо грела его душу. По морщинистым щекам потекли слезы, которые быстро высушил ветер. Он вновь остался один.
Альберт Борисович, Таня и Додж торопливо шли назад к базе. Профессор спрятал тело Вени в кустах и забросал ветками, чтобы хоть на какое-то время скрыть его от падальщиков. Обратную дорогу преодолели меньше чем за три часа. Хаимович сказал девочке закрыться в доме, а сам оседлал лошадь и поехал назад в сторону заповедника.
Учёный вернулся, когда уже совсем стемнело. Таня сидела возле окна и заметила, как на тропинке сначала мелькнул свет фонаря, а затем появились очертания человека и кобылы. Труп инспектора лежал на седле поперек лошади. У профессора уже не было сил копать могилу, поэтому он положил тело убитого друга в сарай, где тот еще недавно кормил кроликов.
Хаимович вошел в дом, скинул ботинки и завалился на кровать прямо в одежде. Девочка заперла дверь, налила собаке свежей воды, погасила свет и без лишних разговоров отправилась спать к себе на второй этаж. Когда она очнулась, то наставника уже не было дома. Таня вышла на улицу, Альберт Борисович в это время возвращался с лопатой от края леса.
– Привет, я тут выкопал могилу подальше от ручья. Там повыше, по весне не должно размывать. Пойдешь со мной хоронить?
– Ну да, конечно пойду.
Труп Вениамина Алексеевича подвезли на лошади, завернули в простыню и сбросили в могилу. Профессор пробормотал несколько слов об их дружбе, замялся, задумался, затем махнул рукой и взялся за лопату.
Комья земли глухо падали на мертвое тело инспектора и скоро на месте глубокой ямы образовался небольшой холмик. Хаимович воткнул в ногах крест с деревянной табличкой, на которой вырезал фамилию, инициалы и дату смерти Вени. Альберт Борисович пытался вспомнить день или хотя бы год рождения друга, но не смог и оставил так, как есть.
