– Ты, друг мой, всегда так говоришь.
Позднее, когда старые напольные часы в холле тихонько призывают ночь, Корнелиус помогает Эдварду надеть пальто. Когда пальцы Корнелиуса застывают на воротнике, Эдвард бросает на друга вопросительный взгляд.
– Извини, – бормочет Корнелиус. – Просто смахнул пушинку. – Он опускает руки и некоторое время стоит, раскачиваясь с пяток на носки. – Ты ведь не позволишь мне тебя сопровождать?
Эдвард качает головой.
– Я не спрашивал, можно ли привести кого-то с собой. К тому же, думаю, это довольно рискованно. Опасно, даже когда один человек тайком проникает в подвал. А если двое или теперь уже трое…
– Да, да.
– Мне спросить у нее про следующий раз?
Корнелиус проходит мимо Эдварда к двери, сандаловый аромат его одеколона щекочет ноздри.
– Нет, – отвечает Корнелиус. Он опять держится отстраненно. – Не стоит беспокоиться.
Эдвард выходит из дома. В сумерках морозный воздух как будто хрустит, пощипывает кожу, на лиловом небе – ни облачка. Эдвард засовывает руки глубоко в карманы и с силой выдыхает, наблюдая за белым облачком, вырвавшимся изо рта. Потом он оборачивается к Корнелиусу.
– Так ты поговоришь с Гофом?
– Поговорю. Но я бы предпочел, чтобы ты сначала выяснил, подлинные это вещи или подделки. Нет смысла лишний раз злить Гофа.
– Хорошо. Тогда доброй ночи!
Корнелиус смотрит на него и ничего не говорит. Лишь когда Эдвард спускается вниз по ступенькам, он его окликает.
– Да? – отзывается Эдвард.
– Будь осторожен.
Затем тяжелая дубовая дверь затворяется, и легкий ветерок овевает щеку Эдварда льдистым дыханием.
Дора беспокоилась, что он опоздает. Но, когда она отпирает дверь, мистер Лоуренс уже стоит у входа в магазин. Он переступает порог, шумно дует на озябшие руки, и она опасливо подносит палец к губам. Мистер Лоуренс кивает, пряча подбородок в складках шарфа, и Дора осторожно затворяет за ним дверь, одной рукой обхватив колокольчик, чтобы заглушить звон.
Доносящиеся из кофейни по соседству звуки веселья нарушают тишину сумерек, пьяный смех проникает сквозь стены, превращаясь в монотонный рокот. Сидящий на книжном шкафу Гермес стрекочет. Мистер Лоуренс невольно вздрагивает.
– Он не навредит вам, мистер Лоуренс, – шепчет она, и гость бросает на птицу опасливый взгляд.
– Вы в этом уверены?
– Вполне.
Дора произносит слово «вполне» с некоторой неуверенностью, и мистер Лоуренс пристально смотрит на нее. Несмотря на все свои мрачные предчувствия по поводу того, что они могут найти в подвале – ибо их прежняя беседа еще не стерлась из ее памяти, – она тихонько усмехается.
– Никогда нельзя быть в чем-то полностью уверенной. Пойдемте, нам нельзя терять время.
– Это так, – тихо отвечает мистер Лоуренс, пока Дора, нахмурившись, ведет его в глубь лавки.
– Мистер Лоуренс? – Он кажется встревоженным и осматривается вокруг – если она не ошибается – с некоторым ужасом. – Вы в порядке?
Он медлит с ответом и, кажется, заставляет себя встряхнуться.
– Тут так темно…
– О, я давно научилась здесь ориентироваться. Надо пройти пятнадцать шагов к…
– А нельзя ли зажечь свечу?
Дора с удивлением глядит на него во мраке.
– Я бы не рискнула зажигать свечи, во всяком случае пока мы не спустились.
– Верно, – отзывается он сдавленным голосом.
– Держите меня за руку. Я вас поведу.
Сразу после этих слов его рука оказывается в ее ладони.
Он боится темноты, думает Дора, ведя мистера Лоуренса по торговому залу. Но нет, это же глупо, чтобы взрослый мужчина боялся таких вещей. Возможно, у него просто дурные предчувствия. Они же, что ни говори, сильно рискуют сейчас. Иезекия и Лотти в любой момент могут поймать их с поличным.
Дора отпускает руку мистера Лоуренса, передает ему свой альбом, а потом вынимает из рукава дубликат ключа. С превеликой осторожностью она отпирает замок, тихонько кладет обеими руками цепь и замок на пол. Выпрямляется и кивает на шкаф позади.
– Можно вас попросить?
Мистер Лоуренс поворачивает голову, берет со шкафа канделябр, на который она ему указала. Потом Дора отступает на шаг и поднимает руку.
– Гермес, – тихо зовет она и добавляет по-гречески. – Éla edó. Иди сюда.
Довольно долго птица лишь только подпрыгивает на кромке шкафа. Кажется, что он не хочет слушаться, но потом все-таки слетает к Доре и устраивается у нее на плече, вцепившись когтями в ткань платья.
Очень медленно Дора отворяет подвальные двери. В лицо ударяет волна холодного затхлого воздуха.
– Осторожнее, – шепчет Дора, когда мистер Лоуренс возвращает ей альбом. – Тут восемь ступенек. Держитесь крепко за перила. Я себе не прощу, если вы сломаете шею. А если нас услышит мой дядя, то нам помешают прежде, чем мы успеем начать.
Но мистер Лоуренс стоит на месте и с сомнением всматривается во тьму.
– Мистер Лоуренс! – пытается расшевелить его Дора. – Хотите, я пойду первой?
– Думаю, я справлюсь, – наконец произносит он и шагает вниз.
Да. Он определенно боится темноты.
