— Ты решил все правильно, — сказала она, — это самый действенный план по устранению одной из реальных угроз безопасности Артема. Действуй, Алексей. Если ты сделаешь все правильно, а я в этом уверена, то мы, безусловно, избавим мальчика от серьезной угрозы. Его бабушка владела чертежами расположения какого-то бункера, результат — ее убили с особой жестокостью. Ее дочь, мать Артема, и его младшего брата убили не менее жестоко. Единственного, оставшегося в живых, члена семьи Кузьминых уже несколько раз пытались убить. Вероятно, у семьи Кузьминых есть, или была какая-то тайна, Артем стал ее наследником. Пока мы не разгадаем эту тайну, мальчику грозит смертельная опасность. Правильно, Алексей, передавай найденный чертеж правоохранительным органам, пусть разбираются. Там может оказаться что угодно — взрывное устройство, похищенные во время войны ценности или документы штаба СС. Сделайте факт передачи чертежа правоохранительным органам широким публичным событием. Это гол в чужие ворота.
На следующий день Алексей разговаривал со следователем Степаном Борисенко:
— Степа я тебе сюрприз приготовил. Оставь все дела и приезжай на знакомый адрес — улица Комсомольская, дом 9. Я жду тебя во дворе. У меня чертежи секретного, подземного бункера времен отечественной войны и моя явка с повинной. Уже написал и подписал. Шучу, конечно, не явка, а заявление в правоохранительные органы, где я подробно пояснил где, и как нашел чертеж, и кто при этом присутствовал. В общем, старался закон не нарушать.
Алексей на самом деле передал Степану собственное заявление, в котором подробно описал историю появления листа ватмана с чертежами, помеченными красными крестиками, и высказал свои опасения по поводу тайны, которую скрывает кирпичная стена. У Степана ценность сведений не вызвала сомнений. Он пожал Алексею руку, сказал «Пока», и приступил к работе, которая началась с телефонных переговоров — кому-то сообщить, других попросить, третьим рассказать, своим сослуживцам — приказать. Вскоре тихий двор жилого дома заполнился машинами, милиционерами, властными гражданскими людьми и, конечно, журналистами. Начались масштабные работы по разгадке тайны красных крестиков на небольшом куске ватмана. Но интрига осталась. Тихий двор жилого дома обнесли глухим, высоким забором, на котором во множественном числе расположились видеокамеры.
С жильцами дома провели собрание, объявили, что во дворе их дома может находиться склад с боеприпасами времен Великой Отечественной войны. В целях безопасности их временно переселяют в общежитие, Дом опустел, высокий забор скрывал его от посторонних, любопытных глаз. Что там копают, и что при этом находят, было покрыто завесой тайны. Пока тайна была государственной, ее разглашение каралось законом.
При этом благотворительный фонд Астрея, в лице своей службы безопасности, получил тоже небольшие дивиденды — из плана срочных вопросов исчез пункт под названием «бункер от Бридара». К этому вопросу можно было не возвращаться ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Он был решен навсегда. Когда средства массовой информации на мировом уровне заявляют, что в городе N при участии милиции и других органов правопорядка начаты работы по извлечению из подземного бункера бесценных государственных сокровищ, похищенных захватчиками на оккупированных территориях, то желание захватить эти ценности пропадает даже у самых отъявленных бандитов. Государство такие поползновения не одобряет, заинтересованных лиц сурово наказывает.
Кроме того, заявление Алексея стало причиной еще одного события — было возбуждено уголовное дело по факту убийства Полины Кузьминой, Надежды Кузьминой и ее сына. Коробку из квартиры № 6, куда Алексей запаковал ценности семьи Кузьминых, вещи и чистосердечное признание гражданина Сидоркина Николая Семеновича при свидетелях, под протокол, изъяли. Этим же днем, вечером Степан позвонил Алексею:
