Пангапу, или Статуэтка богини Кали полностью

Поросенок верещал и вырывался. Он был привязан к колышку за заднюю ногу почти у самой воды. Визг разносился в отдаленные уголки джунглей и возвращался обратно тихим эхом.

За кустами сидело четверо охотников.

– …Повторяю еще раз: главное – неожиданность. По моему сигналу выскакиваем, нападаем… Все зарядили? – лидер группы разговаривал полушепотом, мужчины в ответ кивали молча. Он продолжал свои наставления: – Вчетвером мы с ним не справимся, поэтому предупреждаю еще раз: стреляем только в пасть. Не вздумайте кожу попортить!

– А что, в голову нельзя? – самый молодой участник сафари заметно нервничал, пальцы выстукивали дробь на прикладе карабина.

Этот вопрос снял всеобщее напряжение, мужчины тихо засмеялись. Старший продолжил:

– Нет, ну вы видели? Охотник за бабочками! Я тебе сто раз говорил – ему наплевать на твою «пухкалку». У него такие пластины на голове, что пока ты их прострелишь – он тебя сожрать успеет.

Смех усиливался. Старший нахмурился.

– Тс-с-с. Чего ржете? В первый раз, что ли? Все! Разбежались по кустам!

Мужчины быстро рассредоточились в укрытия вокруг мест приманки, где продолжал верещать поросенок двух месяцев от роду.

– Эх, эта свинья… Козленка бы! Да где ж его взять? На проклятом острове даже коров нет, – пробурчал старший.

Вдруг к нему подошел проводник, который наблюдал за диалогом охотников чуть поодаль.

– Маста Дик, Тонга думает, что не нужно этого делать.

Дик взвился:

– Ты еще тут! Марш отсюда!

– Ты же сказал, что вы – туристы! А так я не согласен.

У Дика заиграли желваки.

– Ты денег хочешь?

Тонга замялся. За это путешествие через джунгли Дик обещал столько денег, что ему, его жене Майе и четверым ребятишкам хватило бы на полгода. Но все же дикие племенные корни и суеверный страх брали верх над потомком туземки и белого мужчины.

– Маста Дик, духи обидятся! Не надо!

Это окончательно вывело Дика из себя.

– Я тебе что сказал, обезьяна? Сорвешь охоту – я тебя самого на куски порублю!

Мангровые заросли у побережья внезапно всколыхнулись от ветра, спугнув стаю мелких птиц. Дик оглянулся в сторону партнеров и сделал им жест рукой: «Будьте готовы!»

– Все! Идет!

Испуганный Тонга быстро исчез за деревьями. Мужчины сосредоточенно наблюдали за поросенком, который, чуя неминуемую гибель, завизжал еще громче. В нескольких метрах от него, в воде, появилась громадная голова хозяина побережья – большого гребенчатого крокодила.

– Вот он! – Дик покраснел от возбуждения.

Гигант неторопливо стал подплывать к берегу, как будто понимая, что добыча привязана и никуда от него не денется.

– Ну, иди сюда, малыш, иди… – рука Дика крепко, до белизны костяшек, сжала цевье винтовки. Крокодил вот-вот доберется до поросенка. – Пора!

– Пошли! – громко крикнул Дик, и браконьеры выскочили из укрытий с карабинами наперевес.

Как раз когда крокодил ухватил несчастного поросенка, он получил сильный удар бамбуковой палкой по голове, но добычу не выпустил. Назойливый охотник стал бить его по глазам, то и дело отскакивая назад. Наконец он добился своего. Крокодил выпустил уже мертвого кабанчика и, раскрыв пасть, кинулся на обидчика. Грянул мощный залп сразу нескольких крупнокалиберных винтовок. Крокодил остановился на секунду, а затем с удвоенной яростью двинулся к людям. Отступая назад, они продолжали стрельбу. Выпуская полный боезапас магазинов и вновь перезаряжая. Где-то за кустами сидел их проводник Тонга и плакал, как ребенок.

Через пять минут все было кончено. Трехметровый крокодил лежал без движения на берегу небольшой речушки, где-то внизу впадающей в гнилое мангровое побережье океана, будто хозяин дома, убитый коварными и жестокими гостями.

…Три пустые бутылки из-под виски красноречиво указывали на вакханалию в честь добычи. Охотники, уже в изрядном подпитии, гордились собой и вожделели хруста стодолларовых купюр от проданной крокодильей шкуры.

– Нравится мне здесь. Надо будет еще когда-нибудь сюда приехать, – сказал Дик, отхлебывая из очередной бутылки и передавая ее следующему. – А как тебе наша охота, сынок?

Молодой охотник только пожал плечами в ответ, затем глубоко вздохнул.

– А с этим что будем делать?

В стороне лежало то, что осталось от гребенчатого крокодила. Шкура была снята и спрятана.

– Да сбросим обратно в реку. Пусть его родственнички поживятся. – Дик совсем расслабился. – Эй, Чита! То есть как там тебя… Тонга! Иди сюда, виски налью.