— Если ты все расскажешь, все, всю правду, — произнес полковник, смягчая голос, — я обещаю, что ты не будешь наказан! Ты понял?
Это был верный путь. Через несколько минут Бейсн получил точное описание разговора капитана с последним, кто видел капитана живым. И это описание полностью соответствовало натуре Курта Штабба.
Специалист по электронным системам поражения, двадцативосьмилетний лейтенант Рихард Веерховен со скучающим видом изучал внутренность казармы. Иногда он искоса взглядывал на перепуганного, поднятого с постели чернокожего, вытянувшегося перед полковником. Рихард Веерховен был уверен, что допрос не даст ничего нового.
— Больше ты ничего не видел? — спросил Бейсн.
— Нет, полковник, сэр!
— Свободен! Можешь спать дальше!
И, развернувшись на каблуках, двинулся к выходу из барака-казармы.
Лейтенант поспешил за ним.
— Так вы не накажете его, сэр? — спросил он по-немецки, зная, что англичанин неплохо владеет этим языком, а солдаты Еджава Вулбари — нет.
Полковник, уже шагнувший наружу, резко обернулся, взявшись рукой за косяк:
— Вы не слышали, что я сказал, лейтенант?
— Но… — не слишком уверенно произнес Рихард. — Его следует… необходимо наложить взыскание… В конце концов, он — только черномазый! — закончил лейтенант с ожесточением.
— Неважно, кому я обещал! — жестко произнес Бейсн. — Важно, что обещал —я! И не забывайте, лейтенант, что наш работодатель — тоже черномазый!
Бейсн шагнул наружу и прищурился, когда солнце ударило ему в глаза.
Веерховен воздержался от продолжения спора. Он полагал, что человек с дипломом доктора международного права — чуть больше, чем просто черномазый.
У лейтенанта были своеобразные расовые взгляды.
Кроме того, он практически не знал кандидата в президенты шейха Еджава, чей отказ от верований предков отпугнул от него треть сторонников. Зато принес достаточно денег, чтобы сделать этот островок практически неприступным. А это было только начало!
— Куда мы теперь, сэр? — спросил Веерховен, механически отвечая на приветствие часового у входа.
— В лазарет! — Полковник широким шагом двинулся через плац.
Лазарет представлял из себя такой же приземистый, собранный из деревянных щитов барак, как и остальные строения базы. Если не считать дома, построенного здесь, на макушке острова, задолго до прихода на Козий Танец сторонников Вулбари.
У входа в лазарет полковник остановился и некоторое время наблюдал, как шагах в сорока коренастый чернокожий сержант муштрует два десятка солдат. Веерховен, который три недели провозился с аппаратурой и не знал никого из гарнизона, кроме четверых солдат его собственной команды, с интересом присматривался к точным движениям сержанта.
— Неплохо, а? — с удовольствием проговорил полковник.
— Вы имеете в виду сержанта, сэр? — спросил Рихард.
— Нет! Сержант — мой парень! Я знаю, на что он способен! Я имею в веду этих! Они уже немного похожи на солдат? А, лейтенант?
— Я не видел их в деле, сэр!
Полковник взглянул с любопытством на своего подчиненного:
— Я тоже не видел вас в деле, лейтенант!
— Разве, сэр? — усмехнулся Веерховен. — Может быть, у нас проблемы с системами обнаружения?
— Да, верно! Раунд — за вами! — И, подмигнув Веерховену, толкнул дверь лазарета.
Этот молодой заносчивый немец нравился Бейсну. Но ему не нравилось, что Рихард Веерховен совершенно равнодушно отнесся к смерти Быка-Штабба! Пусть даже они и не ладили!
Войдя, Бейсн снял с головы легкий пробковый шлем, делавший его немного похожим на плантатора с картинки начала века, и положил его на белый, с пластиковым покрытием стоп.
— Как дела, Мэт? — спросил он у врача, невысокого, быстрого в движениях негра из Аризоны.
Рихарду Мэт больше напоминал отставного боксера-легковеса, чем доктора. Но Мэт был тоже человеком Бейсна, а значит, дело свое знал блестяще. Кроме того, видно было, что врач и полковник знакомы не первый год. И он, Рихард Веерховен, чувствовал себя с ними чужаком.
Одетый в белый халат помощник Мэта при появлении полковника оторвался от окуляра микроскопа и собрался встать. Но начальник не дал ему подняться, положив руку на плечо санитара.
— Если ты имеешь в виду старину Курта — дела неважные! — сказал доктор.
У него был очень высокий голос. «Писклявый», — мысленно окрестил его Рихард.
— Я сделал вскрытие, — продолжал врач. — Смерть наступила вследствие остановки сердца!
Левая бровь полковника поползла вверх.
— Совершенно определенно! — сердито сказал доктор. — Коронарный…
— Избавь меня, Мэт! — Полковник поднял руку. — Если ты говоришь, что у Быка-Штабба оказался дрянной мотор, значит, так и есть!
— Я этого не говорил! — возразил врач. — Картина такова, что поначалу, из косвенных данных, я склонен был думать, что он умер от шока. Но теперь склоняюсь к тому, что это был шок на фоне полного истощения.
Анализ крови показывает…
— Избавь меня, Мэт! — еще раз повторил полковник.
— Иными словами, — заключил врач, — он перенапрягся!
— Вот как? А что у него с половым членом?
— Ничего!
— Черт! Но он же был весь в крови!
— Это не кровь Курта!
— То есть?
— Это не его кровь, Харви! Вернее, в основном не его кровь!
— В основном?
