Роль, которую водка играла в СССР, была схожа с той, какую виски сыграли для американских индейцев. Виски уничтожили многочисленные племена. Для многих выпивка становилась образом жизни. Люди пили в самых неожиданных местах. Публично и уединенно на стройках, в подъездах, арках, свалках, за углом. Они гушили спиртное в невероятных количествах, ежедневно, без еды, из горла или стаканов, украденных у автоматов с газированной водой.
Казалось, что люди пили из чувства ужасного презрения к самим себе и к другим, и это было все, что осталось для их потеряных душ. Они глотали огненную воду без закуски и сожаления. Дешёвая теплая водка была единственным развлечением для многих советских граждан в те времена. Иногда использовался чёрный хлеб или солёный огурец, чтобы смягчить токсический вкус. Эта функция называлась «занюхать». Соленый огурец или кусок ржаного хлеба передавался по кругу следующему выпивающему, обычно в компании «на троих», хлеб не ели, а только нюхали. Рассол от огурцов или кислой капусты выпивали утром, перед тем как пойти на работу, производить миллионы тонн по плану.
Степан сказал:
— Это зелье однажды уничтожит СССР.
Его пророчество сбылось. Во время встречи на высшем уровне в Исландии в Рейкявике, Рейган без стеснения продиктовал свои условия лидеру СССР Горбачёву, у которого не было другого выхода, как только их принять. Я до сих пор не знаю, что профессора советской экономики думали? Страна явно годами игнорировала важные экономические законы. Невежественные и пьяные лидеры-стяжатели уверенно вели страну к её концу. «Жареная курица», жёстко и без промаха клюнула СССР в её огромную, красную задницу.
На улицы Москвы опускались сумерки. В холодном воздухе вот-вот должны были зажечься огни в окнах и уличные фонари. Мы остановились на перекрестке, чтобы перейти улицу. Степан схватил меня за руку и уверенно повел.
Когда мы вошли в дверь квартиры Оккультиста, мы оказались в большом коридоре с красивой полированной и недавно вытертой от пыли мебелью. Квартира явно принадлежала «зажиточным» гражданам СССР. Отец Оккультиста находился за границей и работал в качестве торгового представителя.
— И ещё кое-кого, — сказал, ухмыляясь, Степан.
Пожилая женщина, няня Оккультиста, была готова покинуть квартиру до завтра. Она погрозила указательным пальцем перед лицом Степана и сказала:
— Не создавай проблем. Ты знаешь, что его отца и матери нет в стране. Помилуй их господь!
Потом она заглянула в сумку Степана. Она была пуста. Бутылка водки была спрятана в глубоком внутреннем кармане его пальто. Она вздохнула удовлетворенно и, улыбнувшись, сказала:
— Выпейте чаю. Шоколадные конфеты на столе, и у нас есть свежая клубника и мороженое.
Она была уже на лестничной клетке, когда сказала:
— Не безобразничать, — и посмотрела на меня, как будто я была причиной всех предыдущих безобразий, сотворённых Степаном и Оккультистом.
В этот момент Степан шепнул мне в ухо:
— Строга, но справедлива. Как в лучших домах.
Вдруг в коридоре появился Оккультист. Степан представил его как «Акулу русской философии». Я подумала, что он должен быть Аккультистом (от слова акула), но ничего не сказала. Му пожали друг другу руки. Степан продолжал:
— Самородок, как Ломоносов. Самостоятельно изучал Адама Смита, Плеханова, Шпенглера.
— Ладно, затыкай! — коротко отрезал Оккультист. — Что новенького?
Потом он вдруг с ходу подошёл ло мне и поцеловал меня прямо в губы. Это было неожиданно и, прямо сказать, ошеломляюще. Я оторопела. Я не знала, что мне делать с моим собственным языком или его языком. Так же быстро, неожиданно он остранился и спросил:
— Что не нравится?
Я ответила:
— Ты напустил слишком много слюней!
Оккультист расхохотался.
— Не слюни это, балда, а эмоции! Тебе не кажется, что мы давно знакомы? Мы встретились тысячу лет назад. Не помнишь?
— Мата Хари в теле мужчины, — сказал Степан, указывая на Оккультиста, — из него культивируют советского шпиона-дипломата.
В следующую секунду Оккультист вдруг оказался в конце коридора. Как-будто перместился в пространстве. Он наклонил голову в сторону двери в гостиную:
— Добро пожаловать дорогие гости!
Степан вынул из внутреннего кармана бутылку водки:
— Это может помочь почувствовать себя более уверено, — он пристально посмотрел на меня и без предисловий поставил мне ультиматум. — Выбирай — я или он?
Я не знала что сказать, они мне нравились оба. Вот задача!
Следующие несколько дней мы провели в квартире Оккультиста, теряя счёт времени, но не мысли. Степан заставил меня позвонить родителям. Он боялся, что они позвонят в милицию, если я не появлюсь. Я сказала им, что я на даче, хотя была поздняя осень, и было холодно. Мама спросила:
— Где дача?
Я сказала:
— Под Подольском. Адреса я не знаю.
Мама ахнула. Я успокоила её, пообещав приехать завтра.
