Умирала ли я от тухлого Омара или от яда наёмного убийцы на восточном побережье Барбадоса, было неизвестно. «Синдром Валентино», как в Америке называют в народе острый живот, не давал мне покоя. Спазмы, боль, тошнота и рвота истощали моё тело. Дух Валентино был рядом. Красивая, таинственная звезда немого кино, Рудольфо Валентино посетил этот остров задолго до моего рождения и незадолго до своей собственной смерти. На этом, в то время безлюдном острове, он прятался от славы, сплетен, назойливых женщин и от фабрики грез Голливуда. Его скандальная слава щекотала большинство женщин Америки. Валентино был их кумиром. Он влиял на них беспредельно во всех отраслях их существования. Они его не только обожали, но и были им ежедневно заинтригованы. Валентино заработал их глубокое уважение, когда вызвал на дуэль (побок-сировать) газетного репортёра из “Chicago Tribune” на крышу отеля «Амбассадор», за то, что тот в своей статье обвинил Валентино, что он превращает американских мужчин в неженок. В то время в мужских туалетах Америки из раздаточных машин стали выскакивать элеганто запакованные коробочки с картинкой мужчины в сиреневом фраке, в чалме с зелёным изумрудом и синими глазами. Внутри коробочки был розовый душистый тальк. Виной этого розового кошмара был Валентино.
Перед матчем с репортёром Валентино взял несколько уроков у знаменитого американского боксёра Демпси. Я посетила бар, один из старейших в Сан-Франциско, в котором Демпси работал в двадцатые годы вышибалой после всех своих боксёрских триумфов, включая триумф его знаменитого ученика — красавца Рудольфо над пронырливым газетчиком. Валентино издубасил бедного репортёра почти до смерти, давая понять всем остальным, что он сплетен не потерпит. Когда матч закончился, оказалось, что отель был окружен женщинами разных возрастов и габаритов. Они визжали он восторга и бросали живые розы на тротуар.
Я пыталась представить, как выглядел тот знаменитый розовый тальк. Он был, наверное, как этот розовый коралловый песок Барбадоса. Розовый цвет всегда шокировал меня, выросшую в чёрно-коричневой реальности СССР во время 60-х годов за железным занавесом.
Валентино умер от дыры в желудке в возрасте 31 года в том же самом отеле «Амбассадор» в Нью-Йорке на Парк Авеню, на крыше которого он дрался с репортёром. Его внутренности почернели и начали разлагаться. Он умирал от синдрома, названного в его честь «Синдромом Валентино». Боли в его животе были невыносимыми, ему становилось все хуже и хуже. Язва в его желудке кровоточила, он медленно истекал кровью. Но врачи думали, что у него аппендицит, и решили сделать ему операцию. Под парами хлороформа Валентино избавился от боли, улетев на мгновение в царство мёртвых. По рассказу одной из обожательниц, он оказался в золотом шатре, в котором сидел по-турецки человек в чёрной накидке с кинжалом на поясе. Этот человек, якобы, поднял свой указательный палец и чётко произнёс:
— Осталась одна неделя!
Во время операции врачи обнаружили, что у Валентино была прободная язва, и уже начался перитонит. Его тело начинало потихоньку разлагаться. Кишки промыли в антисептическом растворе и поместили их обратно, не ожидая благоприятных результатов. Язва продолжала медленно кровоточить и не думала заживать. После операции, его посадили на щадящую диету и заставили есть.
Неожиданно, на короткое время, его состояние улучшилось. Он выписался из госпиталя с триумфом и был полон надежд. Его ожидали дамы и грандиозные планы. Слава не оставляла его ни в госпитале, ни в отеле ни на минуту. В то время «Острый живот» был переименован в «Валентино Синдром», что приумножило его и без того умопомрачительную славу.
Ежедневно доставлялись корзины с цветами, которые негде было ставить. Врачи знали, что надежды не было, но из милосердия к пациенту ничего ему не говорили. Его оптимизм заразил даже ни во что не верящих врачей. Когда коварный плеврит атаковал Валентино, и он впал в кому на неделю, его обожательницы все ещё верили, что он выйдет победителем из поединка со Смертью. Однако, 23 августа 1926 года, Валентино скончался, не приходя в сознание. Врачи, наконец, были удовлетворены, так как, наконец, сбылось то, что они прогнозировали. Тело умерло, как ему и полагалось. Чего нельзя сказать о душе. Вне сомнений, когда я умирала на Барбадосе, дух Валентино находился рядом со мной. Не зря мы его вспоминали вчера вечером за столом. Валентино облюбовал этот остров в те незабвенные полные джаза и сексуального откровения времена ревущих двадцатых.
Мой конец тоже, казалось, был близок. Я тоже, как и Валентино, умирала в отеле, с той лишь разницей, что у меня не было ни славы, ни денег, ни корзин с цветами. Изречение — «Любовь, талант, счастье, здоровье невозможно купить за деньги» — вдруг приобрело метафизический смысл. Оказалось, что то, что желанно и дорого душе, купить нельзя. Валентино однажды сказал: «Женщины, которых я люблю, не любят меня, а остальные никакого значения не имеют!».
