Чечня. Рядовой Панкрат Суворин получает информацию о том, что российские олигархи снабжают деньгами чеченских боевиков. Солдат ставит своей задачей выбраться из Чечни и передать эту информацию российскому президенту.
Хмурое неприветливое небо тяжело навалилось на грязно-серые глыбы гор, громоздившиеся за невысокими сопками, вершины которых поросли выцветшей пожухлой травой и редкими чахлыми деревцами. Меж сопками стлался полупрозрачный туман, мутный, как деревенский самогон, и крупными каплями оседал на черной листве деревьев, дрожавшей под резким пронизывающим ветром с голых горных склонов. Солнца почти не было видно, хотя время близилось к полудню, о существовании светила напоминало лишь размытое бледное пятно, медленно ползущее к зениту по небу, покрытому кляксами туч.
Осень в Чечне… И хоть раем небесным назови этот проклятый край, погода все равно лучше не станет. Так и будет сыпаться с неба утиная дробь дождевых капель, мерзкими холодными ручейками стекая за ворот маскировочного балахона и заставляя поминутно ежиться и передергивать плечами. Так и будет плотоядно чавкать раскисшая от мутной небесной влаги земля, навечно принимая в свои объятия тела тех, кому не удалось остаться в живых. Так и будет…
Между сопками и отрогами гор разместилось небольшое селение с типичным для этих мест непроизносимым названием, из тех не отмеченных ни на одной карте населенных пунктов, до которых не добрались ни ленинская электрификация, ни гайдаровская приватизация. Полтора десятка глинобитных домишек, окруженных плетеной изгородью и оголенным редколесьем, жались к осыпающимся громадам древних скал. Все будто вымерло, но только на первый, неискушенный взгляд.
Уже несколько часов за этой богом забытой чеченской деревушкой велось никем не замеченное, тщательное наблюдение. Ему, собственно, и полагалось быть незаметным — “охотники за головами” из особого отдела превентивных и диверсионных операций отличались от всех прочих воинских формирований именно своим непревзойденным профессионализмом, благодаря которому и были до сих пор живы.
Согласно оперативным разведданным, которые шесть часов назад группа получила по спутниковому каналу спецсвязи, в этом селении могли скрываться бандиты, не далее как вчера похитившие двух врачей международной миссии Красного Креста. “Охотникам” было приказано выяснить, так ли это на самом деле, и в случае подтверждения информации освободить заложников.
Разбившись на двойки, они рассредоточились, перекрыв возможные подступы к селению. Двое залегли в расщелине, над поворотом дороги при въезде; двое сделали изрядный крюк и, спустившись вниз, блокировали выезд. Еще четверо заняли позиции с восточной и западной сторон селения.
С помощью мощной оптики “охотники” вели наблюдение за каждым домом в селении и непрерывно обменивались информацией на своей частоте. Впрочем, за три с половиной часа им удалось обнаружить лишь заляпанный грязью тупорылый армейский грузовик, спрятанный в большом, но ветхом сарае, и установить, что, по крайней мере, в одном из домов находится, как минимум, один террорист — оттуда ненадолго выбрался бородач в почти утратившем свой первоначальный цвет камуфляже, поглядел из-под козырька ладони на дорогу, скрывавшуюся за блестевшим от дождевой влаги гранитным выступом, и убрался обратно.
Похоже было, что боевики в этом селении не желали афишировать свое присутствие, ожидая приезд кого-то. Такое поведение чеченцев осложняло задачу — могло, конечно, оказаться и так, что в селении находится всего один бандит, а могло быть и наоборот. И тогда по атакующим врежут из пары десятков стволов те, кто до поры до времени прячутся, возможно, в других хижинах.
Ничего другого не оставалось, как затаиться и выжидать, продолжая наблюдение.
Седой и Чудик укрылись в небольшом распадке, поросшем кустами орешника, упрямо не желавшего расставаться со скудными остатками некогда зеленой листвы. На дне распадка скопилась сбежавшая со склонов дождевая вода, там было сыро, но зато намного безопаснее, чем на почти голом склоне любой из плешивых сопок.
Майор Николаев, командир группы “охотников”, который, как и Седой, участвовал еще в первой чеченской кампании, поручил ей наблюдение за восточной окраиной деревни. Расстелив плащ-палатки прямо на мокрой траве, “охотники” залегли, высматривая малейшие признаки движения на вверенной им территории.
"Бдили” поочередно. Когда его в очередной раз сменил Чудик, Седой, пригибаясь, спустился вниз по склону на самое дно распадка. Выплюнул безвкусную травинку, которую механически жевал вот уже несколько минут, и сунул руку за пазуху, во внутренний карман куртки. Покопавшись в нем, он извлек смятую пачку папирос с гордым названием “Десант”, встряхнул — на ладонь высыпалась щепоть отсыревшей махры.
— Эй, Чудик, — не оборачиваясь, негромко позвал Седой, — угости дымом.
