Покинув клуб, Орокин больше никогда туда не возвращался, посчитав его членов чудаками — идеалистами, которых не стоило воспринимать всерьёз.
Но полковник ошибался. Его не просто так пригласили в клуб. Альберт, настоявший на том, чтобы Орокина приняли в члены, надеялся на то, что полковник сыграет важную роль в тех планах, который строил в голове сам Прайс. Нет, он не мог простить Мартину Вуду то, как он обошелся с ним, отобрав детище Прайса — частную военную корпорацию «Меридиан». Государство, в лице Императора, заплатило половину цены за сто процентов акций «Меридиана». Но, будучи военным, Прайс четко для себя осознал, что деньги на депозитах не приносят того влияния и могущества, которое он имел, будучи негласным хозяином южноамериканского континента.
Жизнь богатого старика быстро надоела Альберту. Он не находил наслаждения в светских раутах, скучая о былых временах. Так продолжалось до тех пор, пока, будучи в столице, он не познакомился с промышленником из Эритеи Георгом Кантором.
Это был хорошо образованный и воспитанный человек, чьи рассуждения о происходящих в метрополии событиях коренным образом отличались от того, что показывали государственные СМИ. Осев на Эритее, Прайс сблизился с Кантором по взглядам. Более того, Георг рассказывал весьма интересные вещи о возникновении метрополии, которые шли вразрез с исторической доктриной, которую вбивали в головы многим поколениям, выросшим на этой земле. Они часто и подолгу разговаривали, засиживаясь в особняке Кантора.
Именно там Прайс и познакомился с Дэвидом ДиАнжело, который вел геологоразведку на месторождениях, принадлежащих Георгу. В более позднее время, уже в столице, к их «революционному кружку», как в шутку выражался Прайс, примкнули двоюродные братья Максимилиан Борг и Аксель Кларк, преподававшие в Академии Акрита, а после к ним присоединился и Кассиус Папалукас — глава столичного технопарка, который, несмотря на ярко выраженное адаптивное поведение за пределами клуба, отличался острой критикой внутренней политики государства.
Как только стало ясно, что Орокин вышел из игры, Альберт перешел от слов к делу. Создав фонд, в котором спонсорами выступили он сам и Георг Кантор, Прайс стал финансировать идеи Акселя Кларка, который взял на себя организаторские полномочия.
Уже через три года «Седьмая печать» превратилась из выдуманной организации в реально существующую, имевшую подпольные ячейки в каждом городе метрополии. Став центром притяжения всех несогласных с режимом, она постепенно разрасталась, оказывая особо заметное влияние на запад страны, являющийся сырьевым донором.
Но не всё пошло так гладко, как хотелось бы Альберту Прайсу. Дэвид ДиАнжело, поняв, что ввязался в серьёзную игру, решил сдать назад. Опасаясь за жизнь своей многодетной семьи, которую он очень любил, Дэвид стал каким — то взвинченным и нервным. Он потерял сон, ночами прокручивая в голове те последствия, которые ждут его родных в том случае, если эта затея провалится. Взвесив все за и против, Дэвид, посетив главу Спектрата, положил перед ним донос на действующих членов клуба Джентльменов. Алан был так доволен этой информацией, что даже отблагодарил Дэвида, пролоббировав для его холдинга крупный государственный контракт по геологоразведке недр хребта Брукса.
Первой жертвой доноса стал Максимилиан Борг. Ректора Академии нашли повешенным в ванной комнате на собственном шарфе. Аксель, хорошо зная своего жизнерадостного брата, сразу понял, что здесь что-то не так. Собрав остальных членов клуба, он голословно обвинил во всем полковника Орокина, который, по мнению Кларка, «слил информацию в тайную канцелярию, не сдержав своего обещания». В связи с этим Аксель пришел к выводу, что подобные встречи больше нецелесообразны, предложив перейти на нелегальное положение.
Но Альберт, посчитав что его поддержка в обществе очень высока, отказался это делать, тем более что прямых улик у Спектрата, судя по всему, не было, иначе их бы всех уже давно арестовали. Единственное, о чем следовало бы подумать, так это об усилении личной безопасности. Георг поддержал Альберта, сославшись на то, что он, Кантор, является главою профсоюза ветеранов. Кассиус, в свою очередь, нервно трогая мочку уха, сообщил, что на некоторое время вообще покинет метрополию, а Дэвид, молча, водил пальцем по зеленому сукну стола, оправдывая в мыслях свой поступок тем, что на месте Борга, могли оказаться его родные.
— Я думаю, — тихим голосом произнес ДиАнжело, — что нам следовало бы поменьше светиться вместе. Георг, я закрываю наши совместные проекты на твоих рудниках…
Но Алан Филипс прекрасно понимал, что таких людей, как Прайс и Кантор, имевших в метрополии большой вес среди бывших военных, нельзя обвинить на основании тайного доноса, как это делалось в отношении рядовых граждан. Поэтому он, используя «кнут и пряник», озадачил главу семейства ДиАнжело добыть необходимые улики, пообещав ему в награду пост викария Эритеи.
