Охранники подбежали к Рыло и, уронив того на пол, попытались скрутить ему руки. Коренастый надзиратель, предчувствуя скорую расправу, сопротивлялся как мог, выкрикивая в адрес Грува грубые ругательства. Но когда за его спиной захлопнулись наручники, Рыло, немного переведя дух, уже более сдержанным тоном промолвил:
— Феликс… — одышка мешала ему говорить, — Феликс, мы же одна команда…
— Нет, мы не одна команда, — ответил Грув, посмотрев главному надзирателю в глаза. — В твоей команде только мертвецы…
Патрик Мендоза отжимался от пола, закинув ноги на железную столешницу. Прерывистое дыхание заключенного вырывалось из — под железной маски, надетой на его голову. Уже около часа Патрик повторял одно и то же движение, подвергая своё тело изнуряющей нагрузке. Он всегда занимался до полного изнеможения и никогда не ориентировался по времени, тем более что часы в карцере были запрещены местными инструкциями, регулирующими жизнь заключенных в месте, где двадцать четыре часа в сутки камеру освещал тусклый красный свет.
Более пяти лет назад Мендозу, как асоциального элемента, не подчинявшегося распорядкам «Социального лепрозория», поместили в карцер на неопределенный срок. Тогда он ещё пытался вести счет времени, делая насечки на стенах камеры, но бросил это дело, посчитав сие полной бессмыслицей. Лишь Ульрих Рыжебородый, изредка спускавшийся в карцер по договоренности с администрацией тюрьмы, сообщал Мендозе о времени, проведенном им в этом гиблом месте. Но Патрика больше интересовали новости из блоков и то, что приносил с собой Ульрих — продукты и лекарства, которые помогали выживать в этом подземном склепе. Вопрос выживания был намного актуальнее для Патрика, так как он каждый день думал о мести. Нет, вернее, он о ней не думал — Патрик готовился к ней с завидным упорством.
— Ещё… Ещё… — почувствовав усталость от физических упражнений, Мендоза стал подбадривать себя.
Внезапно раздался еле слышимый гул, отчего Патрик замер. Встав на ноги, он немало удивился, увидев открытую дверь своей камеры. Немного выждав, он прошел в шлюз и обнаружил, что железная перегородка, разделяющая шлюз и коридор карцера, тоже открыта. Оказавшись в коридоре, он огляделся по сторонам: железные врата всех камер были открыты, а по каменному холлу расхаживали заключенные, чьи головы были закованы в специальные железные маски, изображающие грустных сатиров. Они явно не понимали смысла происходящего, угрюмо озираясь друг на друга.
Но Патрик знал… Патрик, чей разум постоянно думал об этом дне, возликовал, наблюдая эту картину.
— Свобода!!! — рев Мендозы громогласным ором раздался в стенах карцера, заставив других заключенных обратить своё внимание на арестанта, чья правая рука поднялась вверх, сжимая кулак.
— Брат! — Мендоза услышал знакомый голос Ульриха Рыжебородого, который показался из — за угла в сопровождении группы заключенных, вооруженных самодельным холодным оружием.
Когда он подошел к Мендозе, то крепко пожал ему руку и произнес:
— Брат, то, о чем я тебя предупреждал — свершилось… В метрополии произошло восстание против тирании Десятого Императора. Тюрьма заблокирована, Феликс Грув принял условия капитуляции…
В ответ на это Патрик покачал головой.
— Настало наше время, брат Ульрих, — произнес Мендоза, разглядывая людей из группы Рыжебородого. — Я жил только мыслью об этом дне, и этот день настал…
— Пойдем, брат, — ответил ему Ульрих, — тебя ждет последний из участников, причастных к смерти Элая…
Слова, сказанные Ульрихом, заставили Мендозу издать победоносный рев, отчего остальные заключенные переключили все своё внимание на него.
— Рыло… — прошипел сквозь зубы Патрик, — пришло твоё время платить по счетам…
Первое, что решил сделать Мендоза, поднявшись из карцера, так это привести себя в порядок в одной из многочисленных парикмахерских блока А.
Восседая на массивном кресле, он облокотился на пластиковые поручни и нервно сжимал кулаки от нетерпения, ожидая начала процедуры. Рассматривая свою маску в большое зеркало, Патрик медленно поворачивал голову из стороны в сторону, пока не увидел отражение вошедшего заключенного.
Арестант держал в руках специальный инструмент, которым откручивались болты, соединяющие переднюю и заднюю части железной маски. После протяжного звука работы электродвигателя последовал глухой стук массивной гайки, упавшей на каменный пол. Процедура повторилась.
— Дальше я сам, — Мендоза остановил парикмахера, подняв руку. — Дай мне свою самую острую бритву и оставь меня…
Достав с полок необходимые принадлежности, заключенный— парикмахер разложил их на высокой тумбе, стоявшей возле зеркала. Затем он налил воды в самодельный кувшин, после чего пододвинул тумбу поближе к Патрику и удалился, предусмотрительно закрыв за собою дверь.
Мендоза, оставшись в одиночестве, снял переднюю часть маски со своей головы.
