Наконец-то… Кто-то смог подключиться… образы плавают, как голубые рыбы… вместе со мной в этой теплой жиже… Кто-то задает мне вопросы…
Надо нащупать твердый металлический секрет… И тогда все станет ясно…
Как медленно я это делаю… Как трудно вспоминать… Стальной, твердый, большой… Я видел все… Я один дежурил тогда… вся информация поступала ко мне… Нападение и на США, и на СССР… одновременно… Третья сторона… Маньяк… все концепции и доктрины… беспомощны перед аварией или третьей стороной… стало ясно через час… Это первое… Было еще что-то…
Под землей ни души. У меня аж мурашки по коже. Я надеялся, все же тут остались какие-то люди, ждут нас. Но Бад везет этот ящик из комнаты в комнату, из комнаты в комнату, из комнаты в комнату — и нигде ни души. Только эхо разносится в пустоте. Кое-как ковыляю с палкой, Джонни поддерживает меня. Я прямо растерялся в этом подземном электронном городе. Чистота, порядок и пустота… Да он больше, чем сам Фэйрхоуп! И кто знал о его существовании? Во всяком случае, не я.
Это был заговор, дьявольский заговор… За ним не стояло ничего, кроме мести и жадности… И черт подери, мы так никогда и не узнаем имен… Кто заплатил капитанам рыбацких судов, чтобы они взяли на борт крылатые ракеты… Бьюсь об заклад, они сами обалдели, когда эти штуки взмыли в воздух у них с палуб… А потом от этих судов остались рожки да ножки, когда их взяли на прицел истребители… До смешного просто… И то же с русскими, я уверен… Ошеломительное недоразумение… Они столько к этому готовились… ничего другого и предположить не могли… Но и тогда еще оставалась надежда, потому что системы защиты работали… Люди укрылись в убежищах… Спутниковые ракеты перехватили советские боеголовки… Ущерб удалось минимизировать, но… Но мы не учли одного…
Компьютер попросил нас установить новые антенны.
Я сказал — без проблем, за неделю управлюсь.
Я провозился две.
Почти все пришлось делать одному. Турок не скоро поправится. А времени терять нельзя.
Когда пришел первый сигнал — это было такое! Словно мы Колумбы! Сьюзен разыскала вино, и мы даже отметили это дело.
Мы установили связь с ЮЭС1. Первые на юге.
Правда, на юге почти никого не осталось.
В учебниках истории придется что-то наврать… Да мне и плевать, кто это сделал… Потому что есть один момент… мы, стратеги и аналитики, его не учли… Мы не учли, что ядерная зима — это еще не конец… совсем не конец… Даже не конец новых попыток… использовать ядерное оружие… Говорят, любовь все переживет… Я знаю, что война… война тоже все переживет… В этот раз русские начинили свои боеголовки… бактериологическим оружием… Капсулы-снаряды должны были разорваться над городами… Здесь даже орбитальные ракеты-перехватчики не помогут… Бактерии все равно свое дело сделают… Все очень просто… До смешного просто… Я несколько раз не мог удержаться от смеха… Мы все просчитали… разработали сценарии… Учли варианты… Сделали не одну карьеру на этом… Но ют он, другой путь… Такой простой… и бесконечный… Я надеюсь только, что сукин сын… который все устроил… тоже подцепил порцию этой заразы…
Против нас воевали микробы. Выкосили целые районы. Нам чудом повезло. Зараза зверствовала пару месяцев — то время, что мы сидели в реакторе. Русские сказали, что они заложили несколько снарядов с микробами среди ядерных бомб — чтоб показать, на что они способны. Если только войну немедленно не прекратят. Ее прекратили.
Но ядерных бомб тоже взорвалось достаточно, так что в июле и в августе была зима и у нас, и в Советском Союзе, и бури начались.
Но все-таки микробы страшнее всего. Чума как-никак.
Снаряд, что мы видели, он из-под чумных микробов.
Сама война продолжалась всего пару часов. Люди со спутников засекли.
Сейчас идут переговоры, чтобы подписать мир.
— Хватит торчать возле этого тела и ждать неизвестно чего, — сказал я и встал.
Провизии здесь на складе вдоволь. Прекрасно, я не спорю. Но сколько можно? Отдохнули, набрались сил — и будет. Компьютер, видите ли, не наговорился с этим Джином. Просит дать ему еще времени.
Турок тоже встал.
— Компьютер говорит, это не просто. Разговаривать с человеком в таком состоянии. Медленно подвигается.
Я обвел всех взглядом. Я хотел вернуть себе контроль над ситуацией. Чтобы они снова меня слушались.
— Пора возвращаться обратно, — сказал я.
Но у них в глазах была насмешка. Почему-то я потерял власть над ними. Как будто это не я повел их за собой, когда началась война.
Значит, начать жизнь заново не удалось. Все будет по-прежнему. Люди будут уважать меня не больше, чем уважали всю жизнь.
Итак, модель оказалась правильной. Но неполной, как всегда.
ГК355 смотрел на измученных, но стойких людей, которые расположились в палате госпиталя, и задавался вопросом: сколько таких осталось на Земле, в США, в Советском Союзе?
Может, много. А может, никого.
Ответ зависит от данных, которыми ГК355 не располагал. Со спутников, которые находились на орбите, не могли произвести подсчет.
