Америка ударила по Корее и Индии. Те прислали ответку. Россия на всякий случай смела системы ПРО Прибалтики, Польши, Чехии больше нет. Для поддержания порядка российские войска вошли в Европу. Для бескровной победы введен сверхсекретный проект министерства обороны Пантанал. У нас одна потеря — Москва. Вместе с олигархами и эффективными менеджерами из Правительства. Действие романа происходит в момент освобождения Европы и через 80 лет после освобождения.Жигулевская ГЭС стоит на гигантском тектоническом разломе. Миллионы тонн ежедневно уходят буквально в преисподнюю. Катастрофы единственно не происходит потому что вода уходит в глобальную базальтовую впадину под Жигулевскими горами. В романе ВСЯ Волга уходит в разлом. Пойма великой реки зарастает кустарником и молодым прилеском. В этих джунглях стоят на вечном приколе речные корабли. В высохший ил вмурованы криминальные автомобили. Джунгли полны преступного отребья. Чтобы не допустить их на станцию, на Жигулевской ГЭС много лет сохраняется дежурная смена. На недействующей Плотине происходят странные вещи — все это связано с пропавшим боевым модулем секретного проекта Пантанал. И вообще, ничего не ясно с самим Проектом. Кто его подарил землянам? И самое главное — с какой целью?Родственники и знакомые замечают, что вахтовики странным образом изменились. МГБ подозревает подмену. Для расследования на станцию направляются следователь Вершинин и майор Бекк…Но их самих подменяют!Является продолжением романа «Пантанал».
«Ты меня спрашиваешь, может ли Ланцелот
победить дракона? Я тебе отвечаю как сыну,
искренне. Может! Но не в этот раз!
И не победить! И не дракона!»
1 год. Великий Лука в Италии.
5 год. Первая после ядерной бомбардировки экспедиция в Москву.
6 год. Август. Представление проекта Пантанал.
6 год. Декабрь. Захват Берлина.
6 год. 20 декабря. Разгром штаб-квартиры НАТО. Операция «Брюссельская капуста».
10 год. Книга академика А. И. Лемберта «Тамга».
Имя мне Евстахий, я служу иноком Иона-Предтеченского скита под крепостью Самара, мне 79 лет. Уже много дней я не выхожу из кельи, посвящая свои дни молитвам. Дни мои сочтены, так что я отойду, так и не закончив своих летописей. Сказать надо о многом, о чем доселе сказать было невозможно. Все боязнь моя стать посмешищем на старости лет, убого это.
Чем ближе я к краю, тем чаще вспоминаю проводника своего Сандара-чуваша. У народа его множество примет есть, и у каждой свой зверь имеется. Есть айгур-огромная собака, которая не попадается на глаза, и исчезает всякий раз, как взглянешь на нее. А уж ежели увидишь ее, то все, знать, пора, кончился твой земной век.
Своим записям ставлю я единственное условие, читать их пусть спонадобятся только после моей кончины, ибо я расскажу о таких вещах, что и поверить невозможно. Я не безбожник и верую в Бога единого, так что напишу обо всем без утайки. А другим похабникам хочу сказать со всей строгостью-на краю не врут.
Глаза мои почти слепы, пишу я наощупь, но, когда я смотрю назад, более чем на полвека назад, перед взором моим светится во всей красе яркая картинка. Я молодой постриг, послушник Драган осьмнадцати лет и проводник чувашин Сандар, которого все, и я в том числе, именовали Сашук, стоим у карбаса и внимаем последним наставлениям Правящего Архиерея отца Амвросия.
За давностью лет многие слова славного отче вылетели из моей старой головы, но одно я помню точно.
— В места вы пойдете неизведанные, куда дотоле одни нехристи хаживали, — вещал отче. — Нечистый будет путать вас заволоками, травить злецами. Не верьте глазам своим, ибо обманут вас. На мир глядите сквозь свет Божий, он спасет. И еще.
Поглядел отче с печалью в глазах:
— Пойдете вы под земную твердь, это испытание великое, ибо не живут люди под землей, а уходят туда только после смерти своей. Не должон человече по доброй воле уходить в сыру землю. Но дело у нас благородное, оставить христианам наш Монастырский путеводитель. Должон вас упредить, людишки из Самарской крепости не единожды спускались в Ширяевские штольни, многие пропали, другие умом тронулись, поддались ворожбе нечистого, болтать стали крамолу всякую. Были кнутом биты и ноздри порваты.
Отче помолчал и благословил:
— Теперя вы знаете все. Благослови вас Господь!
Теперь, по происшествии десятков лет, сидя почти слепой в своей келье, более полувека скрывающий свою тайну, я уверен-Господь нас тогда не услышал.
…Бросив карбас и почти все припасы бегли мы от Волги до самых штолен. Селяне травили нас аки зайцев, и ежели поймали бы нас, побили до смерти. Зачем-так и осталось для нас тайною. Владелец крестьянских душ села Ширяево князь Волконскай был о нашем визитусе заранее упрежден. Можа и не знал князе, что творят холопы. Попутал их бес, приняли нас за силу темную.
Мы укрылись в штольнях, что в Поповой горе. Штольни имеют форму жреческого квадрата и уходят далеко вглубь горы. Многие прорыты людьми, известняк добывающими, а многие и не людьми вовсе.
Холопы побоялись идти за нами внутрь горы, остались снаружи, криком кричали:
— Злецы, с нутра черной горы пришедши, там и сгиньте!
Признаю, холопов диавольские силы сбили с пути истинного, нашептали про добрых путников нехорошее. Должно быть сильно тайна горы не хотела пускать до себя.
Холопы вздумали кидать в нас каменья, мы ушли вглубь на тысячу саженей, где стало темно, как ночью и стали держать совет. У нас оставалось 2 раза по полмешка сухарей, воды три бутыля да мешок свечей. Ну и огниво.
Оборотиться взад не решились, уж больно холопы озленные. Сашук глаголил, что среди древних чувашей ходят сказы, что штольни проходят Попову гору наскрозь. И ранее вроде кто-то проходил даже. Только давно это было.
Так тому и порешили. Итить сколь сил хватить, а там и решим, воротиться аль нет.
С тех пор многие лета пролетели, и много всякого разного произошло, что решительства требовали, единое я понял. То решение было самое гиблое.
…Лежал. Путники мои должно быть решили, что я помер. Сам я помню плохо, как в тумане. И сколько ден мы шли, не знаю. Свечи в мешке остались на донышке. Воду мы выпили. Потома пошли обвалы.
