Тут Михаил заметил легкий спад потока. Лайла вышла из сети, шагнула в сторону и ударила в Яхве всей доступной энергией. Протрещал разряд, за ним последовал злобный свист протянувшегося через зал и хлестнувшего Яхве в грудь бича. Неожиданный физический удар отбросил Яхве к спинке трона и взметнул в воздух куски мрамора. Атака больше полагалась на внезапность, чем силу, и Михаил это знал, но скромные навыки энергоконтроля Яхве оставили того открытым. На долю секунды давление пропало, и залп энергии Михаила затопил Зал и придавил Яхве к трону. Истощенная усилием Лайла пала на колени, но совершенное ею войдет в историю и не забудется Раем никогда. Ей, эрелиму, удалось нанести удар и ранить самого Яхве. Чармейн высунулась из-за щита энергии и втянула Лайлу под его покров.
На миг инициатива оказалась за Михаилом. Он давил на Яхве, истощая себя и союзников, но теперь наконец защищался сам Яхве. Яхве старался отбить атаку, Яхве пытался не дать энергии прорваться и убить себя. Сосредоточившись на управлении боем, Михаил едва осознавал, как другие ангелы из клуба входят в Зал и встают рядом. Он лишь ощущал идущую от них энергию, поддерживающую бурлящие в Зале силовые потоки.
На памяти очевидцев не бывало ничего подобного сей картине в Тронном Зале. Мерцающие и пересекающиеся дуги света стали даже не белыми и не разноцветными. Они переливались немыслимым, поражающим взор многоцветьем. Стычка Яхве с Денницей буквально померкла в сравнении с нестерпимой яркостью бьющихся потоков света, способных ослепить любого неготового.
Яхве с боем пятился от грани поражения, точно как Михаил несколько минут назад. Он тоже влил мощь в защиту и увидел, как пелена смерти медленно отходит. Наблюдая за ним, Михаил понял, что впервые за бессчетные эпохи у Яхве заканчиваются силы.
Битва зашла в тупик. В центре Зала столкнулись две мерцающих световых стены, их поверхность шла безумными цветами за гранью слов и воображения. Отступить стороны уже не могли — они застряли в смертельном клинче, разрешит который лишь поражение и полная гибель одной.
Михаил-Лан огляделся, быстро оценив ситуацию. Лайла-Лан уже снова встала, постукивая рукоятью хлыста по левой ладони и вливая в битву восстановившиеся резервы сил. Теперь с Михаилом стояло больше дюжины союзников, включая минимум пятерых Хайот Ха-Кодеш первого и второго чина. Но даже с этим он еще не получил перевес для победы над Яхве. Установился шаткий баланс — Яхве на одной стороне, Михаил с союзниками на другой.
Михаил жаждал ответа на один вопрос. Вопрос, способный стать решающим в подходящей к концу титанической борьбе. Михаил спрашивал себя снова и снова, отчаянно ища ответа.
— Два километра? — осторожно уточнила генерал Асани. Она своим взглядом оценила снимки «Глобал Хоуков» и согласилась с правотой аналитиков. Делящие Вечный Город на сектора главные улицы имели именно такую ширину.
— Два километра в ширину и прямые как стрела. Три с севера на юг, три с востока на запад. Они соединяют врата — вернее, это делают боковые. Центральные прерываются дворцом Яхве вот тут, посередине. Улицы делят город на шестнадцать блоков, а дворцовый комплекс семнадцатый, — в голосе аналитика сквозило недовольство. Ему не нравилась столь дотошная проверка его работы. Большая модель Вечного Города появилась в основном его трудами, и он считал ее высшим достижением в карьере. В конце концов, куда еще выше?
— Значит, триста семьдесят пять километров на ребро каждого блока? А эти двадцать километров в ширину? — генерал Петреус ткнул в угловые редуты внешних стен города.
— Так точно, сэр. Надвратные башни тоже двадцатикилометровые. И каждая башня девять километров в поперечнике. Как они открывают и закрывают врата километровой ширины, мне неведомо. Неважно, насколько они уравновешены, инерция должна быть чудовищной.
— Вероятно, целиком они их и не открывают. Держу пари, что на гигантских створках найдутся двери поменьше, — улыбнулась Асани. — Мы так делали в наших крепостях.
