— Вы с первого дня хотели убить CVF, — зло сказал Бэнд. — Не думал, что вам даст шанс война с Раем и Адом.
Адмирал Уэст поднял руку.
— Довольно, джентльмены. У этого решения есть исторический прецедент. В тысяча девятьсот тридцать девятом Королевскому флоту пришлось отменить постройку боевых кораблей класса «Лайон»[68]. Они были превосходными и очень нужными кораблями, которые без сомнений стали бы существенным дополнением к флоту. Проблема состояла в том, что их не завершили бы до конца войны, и они потребляли крайне нужные для других задач ресурсы. Так что их отменили, собранные материалы использовали для прочих программ, а усилия распределили по другим фронтам. Сегодня перед нами встает та же проблема с CVF — и, должен сказать, ответ также аналогичен. Мы не можем позволить себе эти корабли, их следует отменить для осуществления более важных программ. Сожалею, но это окончательное решение. Вместо них мы построим боевые десантные корабли и экстренную версию «Тип сорок пять»[69] для эскорта. Нам также нужно найти что-то на замену «Эф-тридцать пять» в роли единого ударного истребителя. И это само по себе проблема, честно говоря, я не вижу особых шансов на поставки машин от американцев. Им нужен каждый строящийся самолет.
— Похоже, что остаются только «Хорнеты», министр, — сказал маршал авиации Стеррап.
— Если сможем их получить. Очень сильно «если». Но есть потенциально хорошие новости. Основываясь на опыте кражи дизайна «Су-двадцать семь», китайцы предложили провести реверсный инжиниринг «Ти-эс-эр два». Они заявляют, что сделают летающий прототип за восемнадцать месяцев и закончат за тридцать. В обмен на моторы они передадут нам первые сто самолетов, и просят один из «Белых призраков» как образец. Другой оставить в строю в одиночку мы просто не можем, так что второй «Ти-эс-эр два» отправится назад в музей, только на сей раз со славной боевой историей.
— Китайцы справятся? — искренне полюбопытствовал Стеррап.
— Свою копию «Су-двадцать семь» они сделали быстро, русские с этого сами не свои от злости. Так что да, думаю, наши китайские друзья справятся.
Бэнд смотрел на Торпи с плохо скрываемым отвращением. Глядя на них, Уэст не удержался от мысли, что происходит редкое событие — Правительство Ее Величества в лучших отношениях с китайцами, чем с собственным флотом.
Михаил-Лан вновь вошел в Святая Святых, приспосабливая зрение к контрастирующему с заполняющим Рай чистым белым светом полумраку. Даже после всех тысячелетий лицезрения его не переставало поражать зрелище огромного белого трона и окруженного вспышками молний и раскатами грома Всевышнего. Перед троном горели семь больших золотых ламп с благовониями; облака их ароматного дыма висели густым туманом, пропитывая запахом все вокруг. Некогда Михаилу нравился этот зал. Но то было раньше, пока люди не открыли ему глаза на истинный смысл происходящего. Как шоумен он восхищался. Как генерал, превыше всего ценивший целесообразность и эффективное управление, Михаил расстраивался от впустую потраченных усилий.
Так было не всегда. Неисчислимые тысячелетия назад, до Великой Войны в Небесах, здесь не царило такое подавляющее безусловное обожание и безграничная покорность.
В четырех углах зала парили четверо серафимов — созданий с большими головами и шестью растущими из атрофированных тел крыльями. Они выглядели как головы на крыльях; искаженные тела делали их годными мало на что, кроме беспрестанного славословия:
— Свят, свят, свят Господь Бог Всемогущий, кто был, есть и пребудет!
Напев эхом повторяли двадцать четыре члена личного хора Яхве, древние даже по ангельским стандартам. Они постоянно стояли лицом к трону,
Когда-то у Михаила-Лан имелся точной такой же хор. Век назад он освободил их от вечных песнопений, и теперь они пели в его клубе, сами выбирая репертуар и наслаждаясь свободой. Они стали лояльными слугами, такими верными, как могут быть только спасенные от кошмара.
