Пантеоцид полностью

Михаил остановился среди ламп и встал на колени, простираясь и прижимаясь безупречными губами к холодному и темному нефритовому полу. Словно почувствовав его намерения, четыре серафима затихли, а бормотание двадцати четырех старейших упало до шепота. Голос Яхве с белого трона прогрохотал:

— Михаил, мой славный генерал. Какие вести ты принес?

— О неназываемый Господь и Бог всего сущего, я простираюсь пред тобой. Излита Первая Чаша Гнева, прямо сейчас носящие Метку Зверя люди болеют и гибнут от ее яда. Не менее двадцати моих лучших слуг из тех, к кому я питал особый интерес, отдали жизни во исполнение Твоей Всемогущей Воли. Они встретили конец, провозглашая Тебе молитвы и исполняясь экстаза от предоставленной чести.

Не экстаз их преисполнял, думал про себя Михаил. Он сделал все, чтобы изолировать обреченную группу от своего клуба и даваемой таковым растущей сети влияния. Его запасы экстази были ограничены, и он позаботился об аккуратности их распространения. И умирали ангелы не с песнопениями, а почти наверняка гибли с воплями, потому что так уж работало человеческое оружие.

Михаил-Лан украдкой бросил взгляд на Яхве, рассевшегося на огромном троне среди облаков дыма курений. Он поразмыслил насчет добавления в курильницы хорошей травки, но отверг идею. Слишком велик риск, слишком мала награда. А Яхве сидел с мечтательным выражением на лице, представляя самопожертвование отдавших жизни во исполнение его воли. Михаил-Лан решил, что перед нанесением удара нужно еще подготовить почву.

— А остальные люди?

— Они страдают от обернувшейся против них природы. Сами ветры и воды в ярости от их непокорства Твоей божественной воле. Они умирают десятками тысяч, а слова их лидеров тонут в плаче народов.

Отлично. При мысли о понесших наказание за неподчинение ему людях Яхве пришел в восторг. Он подался вперед.

— А Уриил? Принес ли Уриил отчаяние в их сердца?

— Ах да, Уриил, — теперь будет непросто. Михаил напомнил себе, что переиграть очень легко.

Последовало долгое молчание.

— Он выполнил мою волю?

Раздался зловещий раскат грома, сверкнула молния. Пока белая, подумал Михаил-Лан. Надо это исправить.

— Способен ли на меньшее Уриил-Лан, Твой меч и копье? Он убил людей. По крайней мере некоторых.

В прокатившемся по залу громе звучали подозрительность и сомнение. Михаил заметил, что серафимы незаметно удаляются в сторонку. Им помогло наличие шести крыльев, сделавших движение менее явным.

— А города людей лежат в руинах? Их обитатели и все живое мертвы, их души стерты из бытия?

А вот это хороший вопрос. Михаил покатал его в уме. Он сомневался, что Уриил на самом деле испивает души; в его понимании было вероятнее, что он просто отправляет их куда-то еще. В конце концов, мест для этого предостаточно.

— Что касается городов, да. Как мне кажется. Думаю, все зависит от того, что мы считаем городами.

— Что ты имеешь в виду, Михаил-Лан? — облака зловеще сгустились, молнии среди клубящегося дыма курильниц засверкали сильнее.

— Человеческие города сильно изменились, о неназываемый Господь и Бог сущего. Они стали немного больше, но похоже, что Уриил этого не понял. Он оставался в малолюдных районах с малочисленными поселениями. Но в этих местах Уриил-Лан превзошел себя. Думаю, он истребил несколько сотен человек.

Вот это сработало. К восторгу Михаила-Лан вспыхнули разноцветные молнии, рикошетом отразившиеся от стен и выбившие в воздух фонтаны осколков безупречного алмаза. Серафимы оставили всякую надежду на благоразумие и нырнули в укрытие. Раздался гром, эхом катясь по разделяющим Вечный Город на математически точные кварталы широким и прямым бульварам. Он колебал огромные блоки полудрагоценного камня блестящих в чистом белом свете стен дворцов. По алебастровым улицам сновали ишимы[70]; самые проницательные поняли, что Михаил-Лан делает очередной доклад о войне. Немногие тайком, в уме, полузатаенно даже для самих себя удивлялись, зачем Яхве затеял эту войну, раз его так злят эти вести. Элохимы и малахимы смотрели на низших ишимов сверху вниз, но им раскаты грома тоже говорили, что у этого беспорядка, видимо, есть причина.

— Несколько сотен? Он ничего не добился!

— О неназываемый Господь и Бог сущего, с учетом немногочисленности количества испиваемых душ в тех местах Уриил-Лан справился хорошо. Почему он не отправился на более злачные пажити, мне не ведомо, — может, из-за того, что если он туда отправится, люди загонят ему пробку в задницу, подумал Михаил. Но говорить это вслух не стоит.

Михаил-Лан еще сильнее распростерся по полу, потому что от стены отскочил крупный кусок алмаза и просвистел почти над его головой. Он рискнул поднять взгляд. Яхве в ярости от разбитого удовольствия сверлил взором тронный зал. Михаил по долгому опыту знал, о чем тот думает, и слово «предательство» занимает там видное место.