— Искренне надеюсь, что виновные были наказаны.
— Разумеется. Тело Флопса стало распадаться на части на втором заходе вокруг города. Так что полиция задержала пикап и оштрафовала водителя за сброс токсичных отходов. Больше никаких мер, никто ничего не видел и никого не узнал. Ах, да, кто-то связался с группой погибших солдат в Аду, они с нетерпением ждут прибытия Флопса. Я понимаю, мера наказания была чрезмерной. Но, мистер президент, это поднимает целую гору вопросов. Например, как быть со смертной казнью? Практически вся логическая база многих наших законных решений исчезла, и с этим придется разобраться.
Члены Кабинета задумчиво покивали. Дело не только в уголовном праве; переоценивалась вся юридическая концепция смерти. Службы здравоохранения уже начали спрашивать, как сведения об Аде должны влиять на их решения. Есть ли смысл держать умирающего в вегетативном состоянии, лишь задерживая тем самым его переход к здоровой жизни в становящемся все более комфортным измерении Ада? Философы ломали головы над этим и прочими связанными вопросами.
— Оставим законы Верховному Суду, — решительно произнес Обама. — Пусть они интерпретируют существующие, а новые издадим потом. Им за это платят.
— Рассыпаться, не толпитесь. Будете сбиваться в группы, как сейчас, и один артиллерийский снаряд убьет всех.
Балдрики в атакующей цепи по обе стороны бронетранспортера послушно зашевелились, растягивая цепь и создавая в ней промежутки. Для тысячелетиями тренировавшихся сражаться плечом к плечу воинов переучивание было болезненным. Не способствовало решению проблемы и то, что все эти балдрики являлись ветеранами из немногих пригодных к службе выживших бойцов армий Абигора и Вельзевула.
Стоящий позади них сержант Грей Андерсон с досадой покачал головой. Тренировать рекрутов-новичков куда проще, они ничего не знают. А у этих балдриков-ветеранов полно дурных привычек, с которыми придется расстаться для выживания на современном поле боя. Перетасовка прекратилась. Андерсон про себя вздохнул и повторил приказ.
— Рассыпаться! Немедленно. Минимум в два раза дальше, чем сейчас. Или вы все покойники.
Комментарий добавил мрачности. С тех пор, как балдрики попали под хлыст человеческой артиллерии, поменялась вся их психология. Насколько все знали, они были более-менее бессмертны до гибели от убийства или иных внешних причин. В результате раньше они смерти не боялись, но теперь, после картины гибели девяти из десяти в своих рядах, в их мозгах укоренился факт смерти и страх умереть.
— Хорошо, теперь посмотрите вперед. Цели установлены на отметке двести ярдов. На двухстах ярдах вы вероятнее всего разглядите стреляющего в вас врага. За этим рубежом мы используем огонь по площадям и подавляющий огонь. Заряжайте один патрон, приготовьтесь, наводите на цель и стреляйте.
Когтистые руки достали из патронташей по патрону .940 «Нитро-экспресс». Быстрое нажатие на рычаг винтовки «Мартини-Генри», и затвор опускается. Еще одно быстрое нажатие, патрон проскальзывает в ствол, рычаг поднимается для запирания затвора. «Мартини-Генри» — винтовка старого дизайна образца стопятидесятилетней давности, но для этой цели подходит идеально. Она невероятно крепкая и способна выдержать весьма мощный патрон .940, позволяющий эксплуатировать силу и размер балдриков. Дизайнеры исправили все проблемы старой версии и произвели мощное, удобное и точное оружие. И однозарядное — так что автоматическое оружие людей по-прежнему имело перевес. Да и, в конце концов, у людских войск есть артиллерия.
Каждый балдрик цепи поднял руку, обозначая готовность.
— Хорошо, по готовности, цельсь и огонь.
Даже сквозь беруши грохот винтовок отозвался болью в ушах Андерсона. Но балдрики, похоже, ничего не заметили, их крупные тела без проблем поглотили брутальную отдачу. Это являлось одной из тревожащих Андерсона вещей. При росте в шесть футов пять дюймов он был большим мужчиной и не привык смотреть на окружающих снизу вверх.
Сержант поднял бинокль и пригляделся к мишеням. Из девяти балдриков восемь уложили выстрелы в «шестерку», один даже попал в черное. Большое, действительно большое достижение. Один выстрел, кажется, прошел мимо.
— Ханкалафинарекс! Ты опять закрыл глаза! — среди балдриков раздался стон. В них крепло боевое братство, и неудача одного принималось остальными как отражение их собственных способностей. — Пробуй еще. Заряжай, — Андерсон подошел к нему и присел. — Во время стрельбы ты должен держать глаза открытыми. Или промахнешься. А теперь пробуй снова.
Наблюдающие балдрики хорошо знали, что в былые дни столь облажавшийся в стрельбе из трезубца рекрут пережил бы несколько ужасных дней невообразимо жестоких пыток. Ханкалафинарекс глубоко вдохнул, заставил веки застыть в открытом состоянии и потянул спуск, как учили. Выстрел пробил в мишени дыру на три часа в кольце «девятки».
