«Знайте, брахман, это не минутная прихоть. Меня всегда непреодолимо влекло на родину моих предков. Я всегда мечтал, что тайны ее зажгутся для меня путеводными звездами! Это было целью всей моей жизни – и только поэтому я покинул Европу и отправился на Восток».
В двух словах он рассказал о том, как прервалось его путешествие в Персии.
«Я был полон отчаяния: моя первая попытка не увенчалась успехом. Но вот судьба свела меня с вами, брахман. Я верю – это предначертанная ранее встреча! Боги не ошибаются, брахман, ошибаются только люди. Простите мне эту дерзость, но не ошибитесь и вы сейчас!»
Рам Каши, как мог, улыбнулся.
«А что ты искал… на родине своих предков?»
Но и впрямь, зачем Каю нужна была эта поездка, едва не лишившая его жизни? Ради чего он оставил университет, своих родных, жизнь богатого повесы? Что желал он найти в тех далеких странах, что с начала века начали особенно будоражить умы европейцев? Поддался ли он общему тяготению или шел вслепую за чем-то своим?
«Я не знаю, брахман, – пожал плечами Кай, забывая о выбранной им роли. – Не знаю, но какая-то сила тянула меня туда. Наверное, я думал, что еще не все тайны раскрыты и останется что-то и для меня».
«Тогда, – прервал вновь возникшее молчание Рам Каши, – ты искал не там».
Кай поднял глаза на индуса.
«Как звали твоих родителей?» – спросил маг.
«Варма Мукерджи и Менария Чатурведи, – не моргнув и глазом, вспомнив прочитанный им в юности роман, ответил Кай. – Они умерли, когда мне было десять лет, брахман».
«Как твое имя?»
«Шукла», – смело ответил Кай Балтазар.
– Шукла, – утвердительно проговорил маг и слабо улыбнулся, ведь на его языке это означало «светлый». – Мне кажется, я верю тебе, юноша. Я нарушил священную клятву Великих Брахманов и не воспитал учеников. Я все откладывал, ведь я еще молод. Мне всего тридцать шесть лет. Теперь уже поздно. Для этого нужны годы… Скажи, сможешь ли ты посвятить свою жизнь долгому поиску?»
«Да!» – с сердцем вырвалось у Кая.
«Подумай, прежде чем ответить окончательно. Я понимаю, легко давать умирающему… обещания. Но смотри, если ты обманешь меня, боги твоих предков покарают тебя. И наказание это будет суровым, страшным…»
У Кая земля готова была уйти из-под ног.
«Я не обману вас, брахман, – пролепетал он. – Верьте мне».
«Тогда поклянись», – проговорил индус и вытянул из-за спины ослабленную правую руку.
На безымянном пальце мага молодой авантюрист увидел перстень – оправленный в серебро черный агат с крохотным золотым изображением дракона. Кай без колебаний приложился пылающими губами к камню.
«Клянусь!»
«Это путь многих опасностей и бесконечного труда», – предостерег его индус.
«Я все исполню, брахман!» – воскликнул Кай.
И если бы его спросили, что кричало в нем сильнее в те минуты: холодный и расчетливый ум или горячее, жаждавшее необычайного, сердце, не раздумывая, он ответил бы, что последнее.
«Тогда слушай. Никто из живущих не владеет этой тайной, только трое: я, которому осталось жить минуты, мой Учитель – Великий Брахман… которого, юноша, возможно, уже нет в живых. И его соперник – Рабиндранат Кархар, вставший на сторону зла. Ты должен будешь отправиться в Тибет…»
Неожиданно голос мага сорвался, и он захрипел, по горлу его заходил кадык…
Кай с испугом схватил индуса за руку:
«Дальше, брахман!»
Рам Каши зацепил пальцами рукав Кая, давая этим понять, что еще не покидает его.
«Ты отправишься в Тибет, – повторил он. – Достигнешь Лхасы – города-святыни. У Западных ворот найди дом кузнеца Раши. Встань справа от колодца и смотри на юг. Только с этого места, в час, когда солнце коснется вершин, ты увидишь Гору Дракона – последнюю в той гряде, за которой останутся облака. В этой горе, на Седьмой ступени, куда приведут тебя, ты найдешь Арашма Пура. Покажи ему этот перстень и скажи два слова: “Бессмертный Агни приветствует Владыку священной Горы!” Он проводит тебя к Великому Брахману. Ты отдашь ему перстень и скажешь: “Рам Каши не успел вернуться, – маг уже задыхался, – перед смертью он отдал этот перстень мне. Учеников у него не было, да простят его боги и вы”. Передай, чтобы он научил тебя. Скажи, это моя последняя просьба, мое завещание, если только я имею на него право».
Тело Рама Каши выгнулось в начинавшейся агонии, но, сделав над собой еще одно, последнее, усилие, он продолжал:
«Но главное, опасайся слуги Рабиндраната Кархара и врага Великого Брахмана, имя ему – Меченый. Я был нужен ему живым. Теперь он станет охотиться за этим перстнем! Ничего не пожалеет Меченый, чтобы отобрать его у тебя!»
Рам Каши едва успел снять перстень, как лицо его побагровело, закатились глаза, и кровь хлынула горлом. По телу индуса прошла судорога и через несколько секунд он умер.
Но едва Кай успел вытащить из скрюченных пальцев индуса перстень, как за дверью услышал шаги.
