— Шансов три миллиона к одному, что человек может погибнуть от падения с кровати.
— Почему тебя так интересуют смертельные случаи?
Мальчик пустыми глазами смотрел перед собой.
Сара считалась хорошим врачом. Ее учили распознавать болезни тела, а не мозга. Таким образом, она понимала, что была полностью безоружна перед болезнью ребенка.
Когда доктор Райерсон сопровождала Лайонела Пенна в палату, психиатр сказал:
— Не знаю, могу ли я чем-то помочь. У нас нет еще медицинских исследований, которые могли бы определять аутизм.
— Перестаньте извиняться за то, что не можете творить чудеса, — подшучивала Сара над своим хорошим приятелем. — Я же знаю, что вы не можете ходить по воде.
Перед тем как войти в палату, оба доктора рассмеялись.
— Уже задокументированы почти двести случаев гибели людей от смеха, — произнес ребенок вместо приветствия.
— Ну что ж, хороший знак, — сказал Лайонел. — Одной из черт аутизма является то, что дети не могут составить фразы из двух слов.
— Ну, у него этого не наблюдается, — подтвердила доктор.
— Привет, молодой человек. Меня зовут Лайонел Пенн, а твое имя?
Поскольку психиатру не удалось наладить контакт с ребенком, он обратил свои вопросы к Саре.
— С момента поступления сюда он улыбался, или его лицо что-то выражало?
— Нет, в тот вечер он многое пережил, — рассуждала врач. — Я бы не стала от него чего-то ждать.
— А как насчет жестов? Он указывал на что-нибудь, махал рукой, протягивал руки к чему-то?
— Боюсь, что нет.
Лайонел сунул руку в карман и вынул авторучку.
— В среднем ежегодно сотня человек гибнет от того, что давится шариковыми авторучками, — произнес мальчик, не обращая внимания на движения психиатра.
Доктор Пенн внимательно посмотрел на ребенка и поджал губы.
— Интересно… — произнес он и замолчал.
— Что?
— Все, что он говорит, связано со смертью.
— Да, так оно и есть, — ответила Сара после того, как проанализировала все высказывания мальчика.
Лайонел вновь посмотрел на ребенка.
— На выходные я собираюсь вылететь в Нью-Йорк, — сообщил он без уверенности в голосе.
— Подсчитано, что авиакатастрофы ежегодно уносят тринадцать тысяч жизней, а из выживших двенадцать процентов пассажиров потом умирают от полученного шока.
— Я хочу посмотреть игру команды «Ред Сокс» против «Янки».
— По оценкам восемьсот пятьдесят человек, профессионалов и болельщиков, гибнут во время игры или просмотра бейсбола.
— Мой любимый цвет синий.
Мальчик ничего не прокомментировал.
— Я люблю плавать.
— Ежедневно примерно десять человек тонут по неосторожности.
— Хочется пить. Жаль, что нет банки «Ред Булла».
— Энергетические напитки содержат более двухсот граммов кофеина, которого достаточно, чтобы вызвать сердечный приступ у лиц, расположенных к болезни сердца.
По красивому лицу Лайонела пробежала слабая улыбка.
— Не думаю, что у мальчика аутизм, — заявил он Саре, отведя ее в коридор, где они смогли поговорить наедине.
— С ним происходит что-то не то.
— Как вы отметили, вчера он многое перенес. Думаю, что он в ужасе и этими высказываниями выражает свой страх. Одни люди, страдающие различными фобиями, испытывают панику, другие замыкаются в себе.
— У него фобия? Что это? Страх смерти?
— Не совсем. Страх смерти испытывают все.
— Тогда, чего же он боится? Воды? Самолетов? Энергетических напитков?
— Всего. Это не простая вещь, но он, должно быть, страдает пантофобией, или омнифобией, что, выражаясь простым языком, означает боязнь всего. Если бы я произнес слово «лодка», то, несомненно, он связал его с плавающими судами и тонущими людьми. И наоборот, если бы мы говорили о последнем обеде, он бы автоматически ассоциировал это с гибелью от пищи.
— Его фобия излечима?
— Ну, он молод, а детский организм часто бывает сильным. Если бы причину его страха можно было определить терапевтически, то он мог бы жить полной и нормальной жизнью.
— Первое, нужно узнать, кто этот мальчик и где живет, — сказала Сара. — Мы многое для него не сделаем, если передадим в систему опеки.
Когда поздно утром Шон Мак-Мёртри появился в больнице, с ним прибыл детектив Стэн Яблонский. Оба полицейские показались Саре, попросту говоря, немного бледными.
— А вы здесь в качестве пациентов? — спросила она.
— Нет, — ответил Шон. — Речь идет о мальчике.
— Удалось что-нибудь узнать?
Шон сунул руку в карман и вынул факс, полученный из Национального центра поиска пропавших детей. Сара взглянула на черно-белый снимок пятилетнего мальчика.
— Это он? — спросил Шон.
Врач быстро узнала юного пациента.
— Да, кто он?
Полицейские побледнели еще больше, и Сара испугалась, что одному из них станет плохо.
— Его зовут Джори Линдалл. Он пропал в Нью-Бедфорде в 1954 году, возвращаясь со школьного двора.
— Пятьдесят четвертом? Здесь какая-то ошибка. Это было более шестидесяти лет назад!
— Конечно, ошибка, — сказал Яблонский. — Вот я и пришел разобраться.
— Но сходство поразительно, — ответил Шон. — Возможно, он внук пропавшего ребенка.
— Думаете, что старик, который был за рулем, и есть Джори Линдалл?
— Маловероятно, — ответил детектив, — но не помешает сделать еще несколько запросов. Позвольте взглянуть на мальчика.