В общем, таким я его еще никогда не видел. Даже в первый раз, когда он пришел забрать меня и чуть не задушил тетю Настю. Тогда, после школы, было даже хуже, потому что Андрей сохранял какое-то странное спокойствие, и при этом его злость выходила еще более страшной.
— Жди в комнате! — скомандовал он и долго говорил с кем-то по телефону.
Так долго, что я даже подумал, он сейчас забудет о том, что надо читать мне лекцию.
— Поехали! — все тем же строгим, холодным тоном проговорил он и кивнул на дверь, когда освободился.
Ничего он не забыл.
— Слушай, — я решил быстренько оправдаться, — Мы не хотели так. Я раскаиваюсь, в общем, больше так не буду…
— Поехали! — почти по слогам повторил он, не желая слушать мои извинения.
— Куда мы едем? — осторожно попытался уточнить я.
— Куда надо!
Больше я ничего не спрашивал. Андрей ничего не объяснял, и мне казалось, он просто отвезет меня куда-нибудь в лес и бросит там в растопленную печь. Однако вопреки всем разгулявшимся фантазиям, мы приехали в ресторан, где нас ждал друг отца Руслан. Они поздоровались как обычно, и я даже подумал, что эта встреча была запланирована давно, и мои выходки уже позабыты. Я даже подумал, что как-то совершенно не кстати пришелся этот разговор с Полиной Николаевной, но после недолгого молчания, Андрей вдруг выдал без вступлений:
— У нас новый тренд. Юра травит своего одноклассника-гея. Разбил ему лицо.
Я был в шоке. Зачем при Руслане-то? И какое ему вообще было дело до моих школьных стычек? Хотел тут же возразить, но Андрей заткнул меня одним взглядом.
— Мой сын гомофоб, — констатировал он.
— Никакой не гомофоб! — возразил я, потому что это слово и то, как оно прозвучало от Андрея, мне не понравилось.
Прозвучало даже не как оскорбление — как приговор. Как будто неизлечимый диагноз вроде «умственно отсталый» или «человек, которого необходимо изолировать». Причем, в этом не было ни капли жалости, как если кому-то сообщают, что у его ребенка рак в последней стадии или синдром Дауна. Просто — как выстрел — гомофоб.
— Так почему тогда вы избили того парня? — решил уточнить Андрей после моего возражения.
— Да ну блин… — стал мяться я. — Ну он просто так себя вел…
— Как? — Андрей начинал выходить из себя. — Что он сделал?
— Ничего…
— Тогда какого черта вы его избили? Не первый раз! Отвечай! Мне сказали, твой ответ был «потому что он педик». Так ты сказал Полине Николаевне?
Ну вот, точно это она ему напела какую-то фигню, подумал я.
— Ну да.
— Что ну да?
— Ну, он педик… — я отвечал неуверенно, чувствуя крайнее неудобство из-за присутствия Руслана, которому, казалось, тоже не особенно нравился весь этот разговор.
— Он тебе сказал или ты сам догадался? — Андрей гнул свою линию.
— Ну, блин… — мямлил я. — Видно же их…
— Да ты у нас эксперт! — Андрей сжал зубы. — И что, если тебе видно, нужно бить и унижать? Это делает тебя мужчиной?
— Ну а что, он что ли мужчина… Они же даже сдачи дать не могут, такие нежные…
— Кто?
— Канарейкин.
— Кто они? — Андрей пер как танк.
— Гомики, — ответил я.
— И потому что не могут ответить, вы решили, что нужно непременно парню разбить лицо…
— Да ну нет… Ну, мы же…
— Сейчас тебя никто не собирается слушать! — отрезал он и посмотрел на Руслана.
— Может, не надо так резко? — как-то не очень уверенно спросил тот. Ему явно не нравились наши разборки.
— Надо, — ответил Андрей, посмотрел на меня, — Ты же знаешь Руслана, так?
Я кивнул.
— Руслан гей.
Я вытаращил глаза сначала на него, потом — на самого Руслана. Это звучало как-то совсем не убедительно.
— Ты считаешь, что Руслан не мужик, слабак, или ты сразу смог определить по нему?
— Нет, — едва не заикаясь, ответил я.
— Если ты такой смелый, то можешь сейчас ему все свое обоснованное отношение высказать. Или думаешь, Руслан нежный и не сможет тебе дать сдачи? Что его остановит? Что тебе пятнадцать?
Я молчал, уткнувшись в деревянную столешницу. Я не мог поднять глаза и посмотреть на Руслана. Я даже не мог понять, при чем тут Руслан, ведь он был нормальным мужиком, да еще по совместительству тренером моего отца по боксу.
— Андрюх, — вступил сам Руслан, видя мою беспомощность, — не надо…
— Надо! — перебил отец и снова обратился ко мне. — Ты же принципиально ненавидишь геев, они же для тебя не мужики, так? Ну! — он сильно повысил голос, и теперь вся его злость вырвалась наружу. — Вот перед тобой недостойный, дашь в морду, так же как своему однокласснику? Нет? Что, кишка тонка? Ссышь, эксперт по педикам?
Я готов был провалиться сквозь пол ресторана. Честное слово, я лучше бы сгорел в печи в лесу, чем сидеть там и участвовать во всем этом. Молчание давило на меня. Я украдкой косился на Руслана. На отца я посмотреть даже мельком не решался. Признаться по правде, я до конца не верил в это «открытие». Ну не мог Руслан быть педиком! Ну не такие они! Однако это был не конец вечера. Домой ехали молча, а когда оказались в нашей квартире, Андрей бросил мне на кровать кипу каких-то листовок, брошюр и самопальных книжек в мягком переплете.
