— Отец должен быть рядом с сыном, — твердо оборвал Андрей. — Тогда все на своих местах. А я не учил его ходить, не качал на качелях, не водил в парк на карусели, не сидел у его кровати и не отвечал на его вопросы…
У Влада что-то сжалось в районе груди.
В тот вечер перед Новым годом он узнал про семью Андрея и про его рухнувшее небо. У самого Влада отношения с отцом никогда особенно не клеились, а уж когда он сообщил о своей ориентации, все оборвалось окончательно, он стал врагом и позором для всего рода. Наверное, отцовство — это что-то наследственное, что передается в генах из поколения в поколение. И если у тебя самого был фиговый папаша, не стоит тешить себя надеждами, что ты сможешь быть чем-то лучше. Наверное, отцовству надо учиться, глядя каждый день на сильный пример. У Влада такого примера не было, и поэтому он не мог в полной мере понять тогда, насколько важным было для Андрея это чувство.
Совместная жизнь с Владом была вполне счастливой, если не считать дней, когда Андрей возвращался после встреч с моей мамой, раздавленный и морально совершенно уничтоженный. Ничего в отношении меня не продвинулось за годы ни на миллиметр. А потом в один прекрасный день…
— У Кати гепатит, — выдохнул Андрей, вернувшись домой.
— И что теперь? — интересовался Влад.
— Не знаю.
Конечно, отец мог бы использовать этот факт, ведь он давал ему шанс отвоевать меня, выставив маму не в лучшем свете. Для Влада преимущества положения были очевидны, но Андрей возражал:
— Я не могу так поступить.
— Почему?
— Потому что тогда Катя все расскажет обо мне! Думаешь, Юрке станет легче, когда он узнает, что его отец педик, а мать…
Андрей не произносит в разговоре со мной слово, которым хочет назвать маму, и сначала, на секунду, я почти оскорбляюсь, что он так думает про нее, но потом даже благодарю его в душе, ведь он не говорит вслух ничего обидного. Конечно, с мамой они всегда были на ножах. Конечно, она тоже натворила ошибок. Возможно, она была во всем виновата в большей степени, но никогда Андрей при мне не позволял себе говорить о ней плохо. Хотя я вижу, как он на нее злится до сих пор.
И тогда он не мог позволить себе такой шаг, потому что больнее всего это ударило бы по мне. Меня вообще могли забрать у таких родителей. И Андрей снова стал ждать. Он не знал толком, чего, но когда мама умерла, решение принял сразу.
— Я хочу забрать Юрку, — сообщил он Владу прямо с порога.
Тот кивнул неопределенно.
— Тебе придется съехать на время.
— На какое время?
— Не знаю, но я не могу допустить, чтобы все стало известно сейчас. Я не могу привести сына в квартиру, где живу с мужчиной, и объявить об этом. Пойми меня правильно! — уговаривал он. — Я долго этого ждал. Это мой шанс все наладить. Пожалуйста…
— Я понимаю, — скрывая свои чувства, ответил Влад.
— Только не обижайся! Наши отношения это не изменит. Я люблю тебя, но…
— Конечно, — бурчал Влад, собирая вещи.
И вот на этой точке наши с отцом линии пересеклись. Он стал вешать мне на уши отборную лапшу и тайно встречаться с Владом, выкраивая редкие свободные часы из нашей с ним жизни. Даже представить сложно, насколько это напрягало Влада, и как он, должно быть, меня ненавидел. Стало ли ему проще, когда он начал приходить к нам под маской друга и играть со мной в X-box? Иногда у Влада сдавало терпение, которому, откровенно говоря, надо отдать должное.
— И долго мы еще будем прятаться? — спросил он отца, когда тот готовился сбагрить меня в спортивный лагерь и, наконец, оттянуться на пляжах Испании.
— Не знаю, — честно ответил Андрей.
— Мы как подростки! — упрекал Влад. — Тебе не кажется, что это уже затянулось? Предлагаешь ждать до восемнадцати?
— Не так долго осталось, — пожал плечами отец.
— Я никогда не поставлю тебя перед выбором, я или твой сын. Я понимаю, как он для тебя важен! Но просто хочу, чтобы и ты знал, как мне хреново от того, что мы прячемся, как нашкодившие пацаны.
Это все действительно было похоже на вывернутую реальность, ведь обычно детям приходится скрывать от родителей свою сексуальную ориентацию. Об этом они переживают, пишут письма во всякие группы. Но дети могут встать в позу трудного подростка и заявить, что если родители не принимают их, то пусть тогда живут одни. Дети могут послать всех на фиг и уйти из дома. Взрослые лишены такого преимущества. Им приходится изворачиваться и выкручивать себе душу.
— У нас все очень хорошо с ним! — радостно убеждал Андрей Влада. — Ты не представляешь, как у нас все круто. Я даже подумать не мог, что так будет.
Эти отцовские истории становятся моей наградой за каждый день, проведенный с учебниками. Я снова открываю неизвестные стороны характера Андрея, его переживания. И чем больше он рассказывает, тем отчетливее я осознаю, что хочу быть похожим на него. Хочу быть таким же преданным отцом своему ребенку, ведь когда-то же у меня будет ребенок. Хочу так же сильно любить девушку, на которой женюсь, как он любит Влада. Хочу уметь так же виртуозно удерживать баланс между разными гранями жизни.
