Кабина сразу же наполнилась едкой, кислой вонью. Вениамин отпустил девушку и прижал руки ко рту и носу, сдерживая позывы. Она начала приходить в себя. Рвота закончилась. Семёныч чистой частью халата вытер ей лицо и положил её снова на спину.
Девушка задышала и открыла глаза, в которых из полной пустоты начинал проявляться страх. Она завыла и зашевелила руками, пытаясь схватить Семёныча за халат.
– У-у-о-м-м-м, – попыталась что-то сказать, но не смогла, потекли слёзы.
– Веня, реланиум, – уже спокойно скомандовал Семёныч, – у неё сейчас абстиненция начнётся, ломка. Давай сам.
Вениамин справился с тошнотой и принялся выполнять указание. Семёныч вытер руки о халат, сел на откидное кресло и выглянул в окно.
Реанимобиль заезжал во внутренний двор больницы, на главном корпусе которой большими буквами было написано: «ГКБ № 6. Отделение токсикологии».
Семёныч принял душ и переоделся. Испачканный халат он положил в пакет, бросил в свою сумку. В комнате отдыха он был один – коллеги на выездах.
Он причесался и сел на кушетку. День выдался тяжёлым. Нужно было идти домой, но вставать с кровати не хотелось. Лечь бы прямо здесь и уснуть.
В дверь постучали.
– Сергей Семёныч, вас главный к себе зовет, – молодая врач заглянула в комнату и тотчас убежала.
Семёныч скривил лицо, выдохнул и, хлопнув себя по коленям, встал с кровати.
В приёмной никого не было, и он, стукнув один раз в дверь, вошёл в кабинет главного врача. Дмитрий Прохорович сидел за столом со своим неизменным стаканом чая в подстаканнике и сосредоточенно водил мышкой по коврику, видимо раскладывая пасьянс-косынку.
– Вызывали? – устало спросил Семёныч.
– Да, садитесь, Сергей Семёнович, – необычно официальным тоном пригласил главврач.
Он оторвался от компьютера, хлебнул чая и навалился на стол, сложив свои огромные ручищи друг на друга.
– На вас пришла жалоба. – Он взял со стола бумагу, лежавшую сверху на кипе разных документов, пробежался по ней глазами и снова посмотрел на Семёныча. – От начальника охраны Верховного суда республики. На превышение норматива по приезду, на непрофессиональные медицинские действия, приведшие к смерти больного, а также на хамское поведение.
– Это тот наглый хмырь из суда определил мои действия как непрофессиональные? Он врач? – вспылил Семёныч.
– Нет, он не врач, – спокойно и монотонно продолжил Дмитрий Прохорович, – во всём будет разбираться специальная комиссия, которая и оценит время прибытия, ваши профессиональные действия и так далее.
– Комиссия? – Семёныч заёрзал на стуле. – Когда мы приехали, там уже был труп. Собственно, никаких действий, кроме констатации смерти, мы не проводили.
– Мы обязательно во всём разберёмся и примем все необходимые меры.
– Что-то я не припомню, чтобы по подобным случаям комиссии собирали, – усмехнулся Семёныч. – Я уже с пятым главврачом здесь, и всегда своих прикрывали.
– Вот, вы правильно сказали, – оживился Дмитрий Прохорович и подался чуть вперёд, – своих. Своих я всегда прикрою и отмажу. Но вы же другой, у вас же всё поперёк…
– Ах, вот оно что? – удивился Семёныч. – Всё дело в похоронщиках этих и в деньгах?
– У нас, Сергей Семёнович, коллектив. Все заодно.
– За то, чтобы врача в барыгу превратить? – перебил Семёныч.
– За то, чтобы людей лечить и при этом достойно жить. Вы спросите сами у людей, что они хотят? – он опять перешёл на мягкий учительский тон, пытаясь убедить Семёныча.
– Ты меня… – Семёныч вскочил со стула. – Ты меня учить будешь, как людей лечить? Полушофёр-полуборец.
Дмитрий Прохорович поднял взгляд на Семёныча и задвигал желваками. Продолжая сидеть, он несколько секунд подумал, потом взял со стола чистый лист бумаги, положил его перед Семёнычем и кинул шариковую ручку.
– Достал ты меня. Пиши заявление, а иначе уволю по статье, а ещё и статью пришью, после которой тебе только дворником работать.
– Шей, шей. – Семёныч закивал, повернулся и пошёл к выходу. Вдруг остановился и оглянулся. – Иголкой только не уколись.
Веры Иванны в приёмной по-прежнему не было. Семёныч постоял несколько секунд, глубоко вдыхая и восстанавливая дыхание. Потом подошёл к столу, открыл клетку с крысой и вышел.
Семёныч сидел с женой в приёмном отделении её больницы. Народу вечером было немного. Один дед с авоськой продуктов ждал кого-то, и молодой парень с букетом цветов и бумажным пакетом апельсинов ходил по комнате взад и вперёд.
– Натусь. – Семёныч наклонил голову и прижался к плечу жены. – Может, он прав?
– В чём прав? – Наталья обняла мужа и поцеловала в седеющие волосы.
– Время другое. Понятия другие. Вон, в Можге лучшая клиника, которую я видел. Тоже там всё схвачено и расхвачено. Но больным-то лучше, им-то всё равно, как там устроено. Им же быстрее выздороветь и домой пойти, к семье, к детям.
– Он прав по-своему. Но с тобой не должен был так разговаривать. – Наталья крепче обняла его. – На таких, как ты, скорая держится, а не на платных шабашках главврача. Хочешь, звони по этим визиткам, а хочешь, в мусорку их выбрось, это только твоё решение и твоё право. Я тебя поддерживаю в любом случае.
