Кончики пальцев покалывает от незапланированного касания. Поднимаю на Рому взгляд. Губы напряжены, вытянуты в тонкую линию, рассматривает меня. Я уже ничего не понимаю, но не спорю. Это как будто проверка какая-то, только я не понимаю цель. Что я должна делать или что не должна.
Опускаю взгляд на кадык, а у самой слюна начинает скапливается. Вот так танцевать с ним в гостиной, прижиматься, фактически обнимать, то еще испытание.
Не думать, Варя, не думать. Слушай песню лучше. Это же три минуты перетерпеть.
Твою мать. Меня начинают наполнять старые знакомые ощущения. Но я фиг ему это покажу.
Проверяет, как реагирую на него? Или как сам реагирует? Или что? Девушки мало, а гормоны требуют?
Чтобы успокоиться, делаю глубокий вдох, но вместе с тем втягиваю его аромат. Твою мать… Зачем он это делает сейчас? Что там творится в его голове?
Ромина рука сильнее сжимает талию. У меня уже лицо все горит от этой близости и его взгляда.
Не хочу я это слушать. И танцевать не хочу. И параллели проводить не хочу. И засыпать с ним не хочу.
Уйти отсюда хочу, чтобы не думать всю ночь о том, что это означало. Я нашла свой рай с дочкой, другого мне не надо.
Облизываю губы.
Рома ведет пальцами по позвоночнику. Меня передергивает нервно, мурашки врассыпную по телу. Да чтоб тебя. Как не реагировать-то на это все.
Чтобы не поплыть в конец, вздергиваю подбородок и смотрю в глаза.
А вот так не реагировать…
Я набираю в легкие воздух..
Ты – картинка, которую я всегда любила. Хотела рядом быть, чтобы самое лучшее доставалось мне. Думала только о себе. А сейчас, когда у меня есть дочка, понимаю, что для ее счастья надо не только, как хочет мама, важно, что хочет она. Давать ей выбор, иногда отпускать контроль, чтобы она делала для себя, а не для кого-то.
Каждый ищет свой путь. А если ищет, значит, находит. А раз находит, значит, он счастлив.
Это все как-то перемешивается и приходит понимание, что мне хочется, чтобы это все скорее закончилось, и чтобы все вокруг были счастливы. Хочу, чтобы меня простила моя семья, вернулись друзья. Хочу радоваться за тех, кто нашел родного человека. Раз не получилось у нас, пусть у Ромы получится с кем-то другим. Может, ему и надо мимишно, уси-пуси, нужна та, которая не решает ничего сама и никуда не лезет, та, которая будет с мозгами и не бросится беременной спасать любимого. Та, которая не будет рисковать ребенком, чтобы спасти любимого мужчину. Та, которая никогда честью своей не пожертвует.
Не надо этого всего.
Это мужские поступки должны быть. За это мужчина ценится и за это женщина его любит. И Рома он такой, я знаю. И девушке его повезло, с ним надежно.
А я хочу загадать, чтобы в этом году тоже найти свою любовь. Тут окончательная точка. А я хоть и тише мыши сейчас, но за того, кого люблю, буду терпеть унижения, насмешки, провокации, боль, если надо ребенка своего перед машиной загорожу. Ну не смогу я быть другой, не защищая того, кто от меня зависит или кого я люблю. Фокус только с Ромы теперь сместился на дочь.
В легких жжет. Слезы собираются, но теперь не из-за грусти. Легче становится.
Я выдыхаю. Все. Отпустило. Можно дальше жить. Можно танцевать с ним в гостиной. Можно смеяться, шутить, можно даже о дочери рассказать…
Сигнал о входящем уведомлении на телефоне.
Не хочу открывать глаза, не хочу просыпаться. Первое января, в конце концов. А если…
Мама?!
Все-таки с родителями я поступила не хорошо. Сделала вид, что потеряла память, уехала. Эд говорил, что они нашли его, спрашивали обо мне, но мне так было стыдно перед семьей, я не представляла, как им в глаза смотреть, обсуждать свой поступок… Насколько проще в сети, отписался, вышел, заблокировал и все. Нет человека и весь его цифровой след, какой бы длинный он ни был, исчез. Как будто и не были никогда знакомы. А в жизни так просто не выйдет. На время еще можно, но постоянно скрываться все равно не получится.
Я как рыбка, что сбежала из своей стаи, одна где-то поплавала, хочу вернуться, а теперь страшно, что назад не примут. Тем более, я им не родная.
Проверяю телефон, жду этого первого шага от кого-нибудь, но это не они.
Рома: “Может, проснешься!”
“Может, проснешься”, – передразниваю про себя и кривляюсь.
Маша!
Оборачиваюсь на ее подушку. Уже нет.
Черт!
И судя по тому, что Рома нервничает, Маша его уже давно донимает.
Я почти рассказала ему, но этот танец, касания, провокации сбили с настроя. Опять в воспоминания окунулась. Сравнивала, как было и как сейчас. Так, как раньше уже все равно не будет. Всё поменялось и все поменялись.