В новогодней пижаме с оленями, не переодеваясь, выхожу в гостиную. Что там Рома ей принес, не знаю, но догадываюсь, что конфет она уже наелась. Но чего уж теперь…
Выдыхаю, успокаиваясь. От одного раза ничего криминального не случится.
В десяточку. Под елкой вскрыта коробка с подарками от Ромы. Обертки от конфет вокруг.
На втором этаже слышны голоса и приоткрыта дверь в Ромину комнату. Судя по звукам, Маша смотрит мультики.
Второй раз выдыхаю. Ничего страшного.
Иду пить воду, а в раковине стоят две тарелки. Я точно мыла все. И в холодильнике нет той тарелки, из которой ел вчера Рома.
Невольно поджимаю губы и улыбаюсь. Он сам ел и Машу покормил. Прислушался к тому, что я говорила. Да, он в чем-то ошибается, но быстро учится и исправляется.
С другой стороны… Горло сжимается и дерет от обиды. Я как-то не заметно становлюсь не нужной. Отхожу на второй план. Рома теперь становится для нее центром. Она его ждет, его обо всем просит, он ни в чем ей не отказывает. Он хороший, а мама – плохая. В конфетах ограничивает, мультики контролирует, спать укладывает по расписанию. Маму уже не надо будить, когда просыпаешься, маму не надо обнимать и целовать. Про маму можно и не вспоминать. А если появится еще хорошая мачеха… А если она будет Машу против меня настраивать? А если будет плохо обо мне говорить? А если мой ребенок не захочет со мной жить?..
– Маруся! – кричу дочке снизу, не хочу к нему подниматься.
– Мамотька-а-а, – Ромашка тут же появляется, спускается вниз. – Моти, что Дед Моез пинес! – Я присаживаюсь на ступеньке.
У Маши на ногах розовые тапочки, в одной руке несет зайца, в другой – волочит за голову гуся. Губы в шоколаде. Волосы растрепанные, но при этом она такая красавица.
– Тапочки новые?
– Да, смоти какии тут котики.
– Мяу, – трогаю пушок. Догадываться только стоит, с кем он это выбирал. Не один же. Но в размер попал и с цветом в точку.
– Тебе навица? – крутится передо мной.
– Очень красивые.
– И зака какой, – тычет мне в лицо вязаным зайцем. Ручная работа, что ли? Симпатичный, серый, какой-то уютно-домашний, как пледик.
– С Новым годом, зайка, рады видеть тебя в нашей семье.
– А поцыявать?
И подставляет зайца, выбора не оставляет. Я улыбаюсь и целую “заку” в прохладную пуговицу на носу.
– И гуся, – подставляет Маша гусиную морду.
Сверху Ромины шаги. Боковым зрением замечаю спускающегося Рому.
– И тебя, гусь, с Новым годом, – целую его в клюв.
– А меня?
– И тебя, Марусь, с Новым годом, – целую дочку в щеку.
– А Ёму, мам? – Маша смотрит то на него, то на меня.
Ну нет уж… Никаких поцелуев.
– Я вчера Рому уже поздравила.
– Сичас надо!
– С Новым Годом, Рома! – натягиваю улыбку.
– И тебя, – проходит мимо.
– А поциюй? – Маша перехватывает Рому за ладошку, останавливает и разворачивает ко мне.
– Пошли смотреть мой подарок, – меняю тему.
– Нет! Ёма сядь! – Тянет его вниз. – Ёма хоеший, цыюй его тозе.
Эти наши гляделки выходят на новый уровень. Рома то ли не до конца понимает, что надо делать, то ли подыгрывает ей и садится на ступеньку рядом.
Мы, два взрослых человека, пляшем под дудку ребенка.
Рома подставляет щеку.
– С Новым Годом, – с упреком ему.
– Ну, нимазмозна, – Маша резко толкает меня в спину, прямо на Рому.
Упираюсь ему в грудь, но все равно не удерживаемся и падаем. Хорошо, что с первой ступеньки и хорошо, что не на меня.
Руками упираюсь ему в грудь, чтобы сгладить падение, но не особо получается. Рома падает на спину, я на него. Должна была поцеловать в щеку, но он зачем-то повернул голову и я попадаю ему точно в губы.
На самом деле все длится доли секунды, но мне кажется будто меня коснулась вечность. Никто из нас не углубляет этот поцелуй, но знакомый вкус оседает на губах теплыми воспоминаниями.
Внутри будто бенгальский огонек загорается. Искрит. Согревает.
Твою мать.
Отрываюсь от него и поднимаюсь. Не было ничего. Случайность. Тело вдруг отозвалось, но это по глупости. Для него не было никакой боли, только приятные воспоминания. Это в голове осели обидные слова и поступки.
– Маша! – оборачиваюсь к дочери. – Что ты делаешь?! Нельзя толкаться!
Малышка замирает и поджимает губы.
– Ты видишь, что мы упали? Нам больно.
– Пости, мамацька, – Маруся обнимает меня за ноги и цепляется ручонками.
– Рома упал и ударился, – киваю на него, как могу меняю тему.
– Я босе не буду.
– Да ладно, она же не специально, – Рома поднимается и идет на кухню. – Да и ты не против была, кстати.
– Я – против! И я замужем вообще-то.
Собираю Машины игрушки.
– Что-то я не вижу твоего мужа, – ухмыляется мне, а я беру Машу за руку и веду в нашу комнату.