– Ром, у него могла быть внучка или внук, которого я ждала. Он сказал избавиться от ребенка. Ему кто-то выборочно нужен. Может, с тем ребенком тоже было что-то не так. Или… я не знаю. Ты прости, но твой отец, он странный. Я, правда, его боюсь. Если он меня увидит тут, еще и с Машей, я боюсь, что убьет нас.
– Если бы он знал, что ты тут живешь, то уже приехал бы, поверь. Поэтому тут надежно.
– Женщину бы ту найти, которая тебя родила. Она бы и сказала, жив твой брат или нет.
– Варь, это иголка в океане. Причем уже заржавела давно. Тридцать лет прошло. Ей уже пятьдесят или шестьдесят лет. А если их, правда, нет в живых? Все зря?
– Твой отец тебе никогда правду не расскажет. И, если она тебе не нужна, то и не занимайся этим.
Рома задумывается. В нем словно борются две силы. Он вроде бы и хочет узнать правду , а одновременно что-то в нем этому сопротивляется.
– Юру попросишь помочь и Вику, – пропускает мимо мои слова. Это заденет его отца. Это снова заденет его.
– Ты зависишь от него?
Снова мне в глаза. Зрачки расширяются от неудобного вопроса.
– Отчасти да.
– Юля эта тоже относится к “отчасти”?
Рома усмехается.
– Отчасти.
– Тебя не разорвет то, что так много частей у тебя? – перевожу все в шутку.
Рома не отводит глаз, но боковым зрением замечаю движение его руки по столу к моим. Водит аккуратно большим пальцем по моей коже. Как минер прощупывает почву.
Это так приятно, что я отключаюсь от реальности. Только в его глаза смотрю. И несколько лет назад я бы радовалась этому моменту, сейчас боюсь. Вдруг скажет, давай вместе, а я не могу теперь.
– Ром, я, – откашливаюсь, вытягивая свои пальцы из его, – случайно тебя ночью поцеловала.
Иду на опережение.
– Переволновалась. Хотелось какого-то спокойствия, что ли. Обнять просто хотела. Не целовать.
Скажи, пожалуйста, что ты тоже так. Не возвращай прошлое. Я… не смогу быть с тобой. Я в страхе буду жить постоянно. Я неврастеником стану. Я не смогу принять человека, который убил моих родителей. Я не хочу никогда становиться Бергман.
– Я сделал то, что хотел сделать.
Твою мать. Еще бы ты не сделал, как хотел. В глаза смотрит, там какой-то блеск появляется. Интерес.
– Забудем? Окей? У тебя девушка. У меня муж. Еще отец твой. Не правильно так. Чем быстрее ты мне поможешь, тем скорее я уеду, и не буду вмешиваться в твою жизнь.
– А кто сказал, что я хочу, чтобы вы не вмешивались в мою жизнь?
Роман
– Новый проект будет состоять из четырех зданий с общим подиумом, где на продажу представлено триста семьдесят две жилые единицы: апартаменты с одной, двумя, тремя, четырьмя спальнями, площадью от шестидесяти семи, до трехсот двадцати восьми квадратных метров.
Я бездумно покручивая в руке деревянный карандаш, сосредотачиваюсь на информации по новому проекту, про который нам рассказывает Абрамов, Юлин отец.
– В проект будут включены детский сад, бассейны, фитнес-центр, игровые площадки, парки и прогулочные зоны.
Компания моего отца тут и Абрамова в Дубае все больше переплетаются. Абрамов сейчас рисует выгоды от инвестирования в его новый проект на берегу Арабского залива, мы должны принять решение в деле мы или нет.
Отец периодически поглядывает на меня и отмечает кивком моменты, на которые надо обратить внимание. А, когда речь заходит о суммах инвестиций, показательно закатывает глаза. Что означает только одно… Такие деньги, такие деньги, нужны гарантии. Например, брак, который бы надежно скрепил их компании. И в случае чего, вытянули бы друг друга. Никто как бы не давит со свадьбой, но вроде как все к этому должно идти.
После апокалипсиса четыре года назад я уехал из страны. Путешествовал, в Штаты гонял, потом на юг. Подальше от Европы, Англии, России. Лечит время и расстояние. А еще новые впечатления.
Когда все утихло, отец отыскал меня. Озвучил, что собирается на пенсию, надо мне дела передать.
Потом с Абрамовыми познакомил, с Юлей. Симпатичная, не глупая, беспроблемная. Все ее сложности решает папа. Как сказал отец: “тебе все равно с кем спать, так спи с тем, кто выгоден для бизнеса”. Отношений каких-то близких, душевных откровенно не хотелось. Наелся этим.
А Юля… она удобная. Для меня у нее никогда не “болит голова”, куда надо съездить, она только “за” составить компанию. Ей нужен мужчина рядом для картинки, мне надо, чтобы никто не лез в душу. Попыталась пару раз, но там все заколочено и забито намертво, так что она и не стала напрягаться. Поверхностно ее все устраивает. Меня тоже. И при этом всем только выгода от нашего “союза”.
А сейчас наши отношения, скорее, превратились в привычку. Удобно, что к ней можно приехать всегда, расслабиться, не надо никого искать, тратить силы. Потому что, когда вкладываешься, потом отрывать больно.
Мы и не съезжались, потому что каждому нужна его доля свободы. А мне еще и тишины.
Усмехаюсь сам себе, вспоминаю Машу.
Насколько любил возвращаться в тишину, настолько теперь люблю эту движуху от мелкой.
Но тут же скрываю улыбку, чтобы не спалиться.