И я уже знаю, что она скажет, поэтому спокоен. Просто еще одно подтверждение слов Юры.
– Это, может, совпадение, однофамилица или кто-то просто неудачно тоже сменил имя, но эта женщина сейчас крестная… Юрия Александровича.
– Кого? – переспрашиваю, как будто она ошиблась. и поворачиваю к ней голову.
– Домбровского.
Сглатываю и смотрю на дорогу.
В смысле Домбровского? А Егор? Сжимаю крепче руль и делаю глубокий вдох-выдох.
Я всю жизнь один. Под тиранией отца. А мать была рядом? Сейчас это становится настолько правдоподобным. Две совершенно разных версии, обе жизнеспособные. И обе до жестокого болезненные.
С Юрой был конфликт из-за Саши. С Егором из-за Вари. Ни один, ни второй не принимали мое “хобби”. Да я и не ждал, но… я не понимаю. кто ближе.
Не судьба мне подсвечивает кто из них, а как будто мне надо выбрать самому. А я не хочу выбирать. Они все равно мне как братья. Даже, если не по крови. А вот мать… Если не знала, тогда ладно. А если знала и молчала?..
Мать ли она, после того что оставила сына, не воспитывала его, не радовалась и не поддерживала, когда требовалось. Хотя обе женщины всегда были приветливы и рады видеть.
Кто из них? А может, ни та ни другая? Может, снова все ошибка?
Лучше бы наверное, это все было ошибкой, не готов я называть какую-то из двух женщин матерью. И тем более принять то, что я столько лет был никому не нужен.
А может, и правда, она знала, а я был не нужен. Отец мой заставил родить сына. Женщина не хотела ребенка, тем более двоих. Своего уже полюбила и приняла, а второй – вроде как чумной. Лучше от него держаться подальше.
– Рома, все в порядке.
– Да.
– Удивлен?
– Все это может быть ошибкой, надо проверить, – спокойно отвечаю.
– Ты не рад?
– Я не хочу ничему радоваться заранее, привыкать к этой мысли, потому что потом это может оказаться неправдой. Ошибкой.
– А по моему, более чем, все понятно.
– У меня и другая версия, тоже правдоподобная и там мой брат другой человек.
– Кто?
– Потом об этом Вика, хорошо. Спасибо, что узнала все для меня. Я ценю. Но сейчас… главное Варю найти и спасти.
– Да. Ром, мне не верится даже, что дело об этих мальчишках будет раскрыто. Это… я книгу напишу об этом.
– Давай не будем спешить с книгами. Чтобы мелодрама не превратилась в драму.
– Все будет хорошо. Мы подъезжаем, кстати.
– Я знаю.
В животе сводит болезненный спазм. Зажмуриваюсь на секунду и снова слежу за дорогой.
– Что такое?
– Гастрит мой отзывается. Надеюсь, что пройдет.
– А если нет? Лекарства есть с собой?
– Посмотри, что там есть в бардачке.
Она перебирает бумаги.
– Вот какой-то блистер, – радостно достает, – но он пустой, – разочарованно поникает. – Может, в аптеку?
– Да где тут… Ладно. Так так как-нибудь…
– А если заболит?
– Потерплю, значит.
– Да, – Рома принимает входящий вызов.
– Мы дома у твоего отца были, там никого. По телефону проверили нахождение, показывает туда, куда ты сказал.
– Мы скоро с Викой будем на месте.
– К вам группа выехала с Сергеем Ивановичем. Одни не лезьте только никуда. Дождитесь их. Я тоже еду.
Смотрю на Вику, она на меня. Я сжимаю зубы от очередного болезненного приступа в животе.
– Ждем.
Отключаюсь.
– Мы же не будем ждать? - тут же переспрашивает Вика.
– Меня он точно так просто не убьет. Поэтому я пойду к отцу, искать Варю.
– Тогда я прикрою.
– Тебе опасно идти. Останешься тут и будешь Юре передавать то, что я скажу.
– Вот так всегда.
– И про то, что мне рассказала, пока ни слова.
– Так, подожди, – открывает свой рюкзак. – Вот тебе бронежилет тонкий.
– Вика…
– Надевай, говорю!
– Я нужен отцу живым.
– Этому чокнутому сегодня нужен, завтра нет. Давай, давай. Варя мне не простит, если с тобой что-то случиться. А Машка папу ждет. О них думай.
Заставляет снять толстовку и надеть под нее бронежилет, цепляет туда микрофон.
– Не штурмовой, конечно, но от пули защитит.
Пока переодеваюсь, впихивает мне в ухо маленький наушник. Цепляет микрофон.
– Отвечай на мои вопросы не прямо, а строй предложения.
– Какие еще предложения строить?
– Ну, например, я спрашиваю, сколько там человек, а ты отвечаешь: “Ты один собираешься меня убивать?” Типа такого. Я пойму, что он один. Вот у вас какой-то диалог, ты ему отвечаешь, но говоришь то, что мне надо знать.
– Понял, – сжимаюсь и делаю глубокий вдох, расслабляя спазм в животе.
– Валу набери, пусть отправит кого-нибудь, а то сдохну еще.
– Иди ты, такое говорить!
– Оружие дашь?
– Это, к сожалению, не положено.
– Жаль, придется как Джеки Чан, подручными средствами, – поправляю толстовку.
– Ром, аккуратно, – тянется ко мне и обнимает.
– Все нормально будет.
Выхожу из машины и захлопываю дверь.
– Джеки, Джеки, прием. Это Кукушка.
Усмехаюсь и расслабляюсь напоследок.
– Отлично тебя слышу, Кукушка.
Захожу на проходную.
– Роман Николаевич? – на входе встречает охранник, поднимается, неловко кивает.
– Да, добрый вечер, отец у себя?
– Да… Просил никого не пропускать на территорию.
– Да, знаю. Там проблемы у нас. Позвонил, сказал, срочно приехать.
Вроде как насчет меня указаний не было. Доступ на этот завод у меня был всегда. Меня тут знают.
– Проходите, – открывает дверь.
– Он у себя, не знаешь?