В один из вечеров небо с западной стороны запылало самым красивым и мощным закатом, какой только маме доводилось видеть. Оно горело красным и оранжевым, розовым и неаполитански-жёлтым, облака разносили огненные краски над тёмным ветреным морем. Дул зюйд-вест, дул с угольно-чёрного, чётко очерченного горизонта прямо на остров.
Мама стояла на обеденном столе и рисовала суриком красные яблоки на ветках. Вот бы ей такие краски, как у заката, — подумать только, какие яблоки получились бы у неё, какие розы!
Пока она смотрела на небо, вечерняя заря прокралась по стене вверх, и вдруг ожили и засветились цветы в мамином саду. Сад распахнулся, вычищенная граблями дорожка, с её странной перспективой, выправилась и повела прямо к крыльцу. Мама положила лапу на ствол дерева — он был тёплым от солнца, и мама почувствовала, как на сирени распускаются цветы.
Вдруг над стеной с быстротой молнии пронеслась тень — что-то тёмное пролетело снаружи мимо окна. Большая чёрная птица кружила вокруг маяка, возникала по очереди во всех окнах: западном, южном, восточном, северном… Она кружила и кружила как сумасшедшая, протяжно, со свистом взмахивая крыльями.
«Мы окружены, — растерянно подумала мама. — Это магический круг, мне страшно. Я хочу домой… Хочу наконец домой с этого ужасного пустого острова, от этого злого моря…» Она обняла ствол яблони и закрыла глаза. Кора была шершавой и теплой. Морской гул стих. Мама ушла в свой сад.
Комната опустела. Банки с красками остались на столе, за окном продолжала свой танец одинокая качурка. Когда небо на западе погасло, она улетела в открытое море.
Настало время чая, и семейство собралось в доме.
— А где мама? — спросил Муми-тролль.
— Наверное, пошла за водой, — сказал папа. — Смотри, она нарисовала новое дерево.
Мама стояла за яблоней и смотрела, как они кипятят чай. Видно было не совсем чётко, будто сквозь воду. Мама не удивлялась случившемуся — она наконец-то вернулась в свой сад, где всё было на своём месте и росло как надо. Пару мест она нарисовала чуть-чуть неправильно, но это ничего. Она села в высокую траву и стала слушать кукушку, которая куковала где-то за рекой.
К тому времени, как закипел чайник, мама уже сладко спала, прильнув головой к яблоне.
В сумерках рыбак почувствовал, что скоро начнутся красивые волны. Он втащил лодку повыше на мыс, перевернул и привязал удочку. Потом заполз в свой цементный домик, свернулся серым сморщенным комочком и целиком отдался одиночеству.
Из всех ветров рыбак больше всего любил юго-западный, зюйд-вест. Тот уже набрал силу и не стихал на ночь. Осенью зюйд-вест может дуть неделями, волны в такие недели превращаются в длинные серые горы и катят прямо на остров.
Рыбак сидел в домике и смотрел, как нарастает волна. Как приятно ни о чём больше не переживать. Никто не задаёт вопросов, ничего не рассказывает, не надо никого и ничего жалеть. Есть только непостижимо, недостижимо огромные небо и море, струящиеся сверху и мимо, никогда не приносящие разочарования.
Уже почти стемнело, когда идиллию нарушил скатившийся по скале Муми-тролль. Он махал руками, шумел и наконец застучал в окно и крикнул, что его мама куда-то пропала. Рыбак с улыбкой покачал головой. Стекло было слишком толстое.
Муми-тролль покатился вместе с ветром дальше, прошлёпал по прибою обратно вдоль мыса и углубился в вереск продолжать поиски.
Муми-тролль слышал, как папа что-то кричит, и видел блуждающий по скале свет фонаря. Остров в эту ночь был исполнен страха, повсюду слышались крики и шёпоты, земля убегала у Муми-тролля из-под лап.
«Мама пропала, — думал Муми-тролль. — Ей стало так одиноко, что она пропала».
Мю стояла нагнувшись над каменным полем.
— Видел? — сказала она. — Камни шевелятся.
— Да наплевать! — крикнул Муми-тролль. — Мама пропала!
— Мамы не пропадают в никуда, — сказала Мю. — Наверное, свернулась поуютнее в каком-нибудь закутке, надо только как следует поискать. Пойду и я свернусь клубочком, пока весь остров не начал уползать у нас из-под ног. Здесь скоро начнётся полный конец света, попомните мои слова!
Фонарь светил теперь с чёрного озера. Муми-тролль бросился туда. Папа обернулся, высоко держа фонарь.
— Не могла же она упасть в воду?
— Мама умеет плавать, — сказал Муми-тролль.
Они постояли молча, глядя друг на друга. За скалой шумело море.
— Слушай, — сказал вдруг папа. — А где ты всё бродишь в последнее время?
— Ну… то тут, то там, — пробормотал Муми-тролль и отвернулся.
— А то я был так занят, — неопределённо проговорил папа.
Муми-тролль слышал, как на каменном поле выворачиваются из земли камни, они скребли друг о друга со странным сухим звуком.
— Я пойду поищу в лесу, — сказал он.
Но тут в окне маяка загорелись две свечи. Мама была дома.
Когда они вернулись, она сидела и штопала полотенце.
— Где ты была? — воскликнул папа.
— Я? — невинно переспросила мама. — Просто пошла немного проветриться.
— Нельзя нас так пугать, — сказал папа. — Не забывай, мы привыкли видеть тебя дома по вечерам.
