Таксиста оставили на улице наблюдать за парковочной площадкой. На случай, если появится машина с Мухамбетовым за рулем, он должен был как можно скорее оповестить об этом оперов. Гуров двинулся к билетным кассам, Крячко же пошел на перрон. Осмотрев все открытые места, Мухамбетова не встретили. Таксист оказался прав: доехать он еще не успел. Тогда Гуров и Крячко перешли на площадь возле вокзала и стали ждать приезда «Калины».
Прождали двадцать пять минут, прежде чем появился Мухамбетов. Гуров наблюдал за тем, как он въезжает на парковку, как выходит из машины и идет к кассам. Там его уже поджидал Крячко. Стас не стал ждать, пока Мухамбетов найдет место для парковки, а боковым ходом прошел в зал ожидания, где располагались билетные кассы. Гуров отпустил Мухамбетова на приличное расстояние, потом пошел за ним. Таксист же окончания истории дожидаться не стал. Сел в машину и укатил, даже не помахав вслед.
Лев вошел в зал ожидания в тот момент, когда Мухамбетов протягивал паспорт и деньги в окошко билетной кассы. Отыскав глазами Крячко, он подал знак к началу операции. С двух сторон они медленно, чтобы не привлекать внимания, двинулись к кассе. Мухамбетов ничего не замечал вокруг. Он был настолько напуган, что даже издалека было видно, как трясутся его руки. Девушка кассир работала не спеша. Разгладила страницы паспорта, отыскала нужный шаблон в программе, сделала запрос и только после того, как пересчитала деньги, приступила к занесению данных с паспорта Мухамбетова.
Полковники воспользовались вынужденной остановкой. Они приблизились на расстояние в три метра, и только тогда Мухамбетов их увидел. Он было бросился бежать, но Гуров и Крячко зажали его с двух сторон, подхватили под локти и поволокли к выходу. Пассажиры, ожидающие своего рейса, смотрели на оперов неодобрительно, а Мухамбетов вдруг начал возмущаться вслух.
– Совсем охамели! – выкрикивал он. – Среди бела дня человека забирают!
Пассажиры шарахались от него, как от чумы, а напарники продолжали тащить главного подозреваемого к выходу.
Вывели Мухамбетова на парковку, прошли до стоянки такси и загрузили в первое попавшееся. Сами сели с двух сторон. Гуров назвал адрес. На этот раз он четко знал, куда едет. Мимо окон начали проплывать зеленые насаждения, жилые дома и офисы, а мысли Гурова витали где-то далеко.
Мухамбетова привезли в дом Сазонова, решив, что очная ставка сработает намного быстрее, чем уговоры и убеждения. Технически третьи сутки закончились, Гурову пора было определяться звонить Орлову, чтобы выбить продление командировки или возвращаться в Москву ни с чем. Бросать расследование теперь, когда вопрос о том, есть ли состав преступления в смертях Паршина и Волкова, требовал всего лишь небольшой доработки, ни Гурову, ни Крячко не хотелось, вот они и решили форсировать события, чтобы добиться результата.
Дом Сазонова Мухамбетову знаком не был. Он смотрел на окружающий пейзаж, и во взгляде его не появилось никакого узнавания. Гуров этому не удивился. Мухамбетов слишком высокого мнения о себе, чтобы ездить к «дойной корове» на дом. Не в его правилах усложнять себе жизнь. Разумеется, в час ночи Сазонов был дома и мирно спал в своей холостяцкой постели. Дверь полковникам открыла его мать. Либо женщина по своей природе была не любопытна, либо привыкла к поздним визитам, но приходу их она ничуть не удивилась. Вежливо поздоровалась, пропустила в дом. Прошамкала босыми ногами в комнату сына, тронула его за плечо и тихо произнесла:
– Сынок, к тебе снова твои друзья пришли.
– Что? Кто? Ты чего, мать? – вскочил, как подорванный, Сазонов, спросонья не понимая, что за срочность. – Спать ложись, ночь на дворе.
– Да как же спать, сынок, когда в доме люди чужие? – Она повела рукой в сторону гостей, которые, сгрудившись на пороге, наблюдали за этой сценой.
– Черт! Снова вы! – Сазонов наконец проснулся, увидел Мухамбетова и снова повторил, длинно растягивая гласную: – Че-е-ерт!
– Не ругайся, сынок, накликаешь беду на ночь глядя, – предостерегла мать. Выражение лица сына ей не понравилось, похоже, до нее дошло, что полуночных гостей она впустила напрасно. Чувство вины затопило сердце. – Прости, сынок, я ведь не по злобе.
– Ничего мать, иди ложись. Я здесь сам разберусь, – потрепал ее по плечу Сазонов, развернул на сто восемьдесят градусов и мягко подтолкнул к выходу. – Иди, все будет хорошо.
Она ушла. Гуров прошел в комнату, Крячко пропустил вперед Мухамбетова и тоже вошел, плотно закрыв за собой дверь, чтобы не беспокоить старушку. Сазонов натянул домашние брюки, надел футболку. Бросил на постель покрывало, сел и молча уставился на незваных гостей.
– И снова здравствуйте, гражданин Сазонов, – первым поздоровался Гуров. Остальные промолчали. Не стал отвечать на приветствие и Сазонов. – Полагаю, объяснять, зачем мы здесь, нужды нет?
