И снова общее молчание. Мухамбетов поднял голову, бросил предостерегающий взгляд на Сазонова и снова опустил глаза вниз. Перехватив этот взгляд, Стас усмехнулся. Сазонов же сидел как мешком пришибленный. Руки на коленях сложил, сидит, почти не дышит.
– Было бы лучше, если бы вы сами говорить начали, – заметил Гуров. – Время позднее, все устали. Мы, конечно, можем просидеть и до утра, только для вас это вряд ли что изменит. Итак, кто первый?
Мухамбетов снова бросил быстрый взгляд на Сазонова, тот начал выстукивать босой ногой по полу, но рта не раскрыл. Молчание затягивалось, и Стас внезапно предложил:
– Может, отвезем их в отдел? И хрен с ними, что молчат. Вызовем машину из Череповца, отвезем туда обоих, сдадим местным властям со всей выкладкой, и пусть они с ними разбираются.
– Думаешь? – Гуров сделал вид, что обдумывает предложение напарника.
– Почему нет? Мы свою часть работы выполнили, – продолжал Крячко. – По Паршину отработали, по Волкову тоже. В обоих случаях факт сговора налицо.
– Какого еще сговора? – Фраза Мухамбетову явно не понравилась. – Сейчас вы тут наговорите!
– Сговор с целью скрыть преступление, – спокойно пояснил Гуров. – Вы с Сазоновым заранее сговорились о том, что он должен обеспечить вам алиби на момент смерти гражданина Паршина, проживающего на постоянной основе в Москве, и на момент смерти гражданина Волкова, проживающего на постоянной основе в городе Череповец.
– С Волковым произошел несчастный случай, – заявил Мухамбетов. – А насчет Паршина я вообще не в курсе.
– Значит, факт причастности к смерти Волкова вы не отрицаете, – заметил Крячко. – Только относительно Паршина.
– Я такого не говорил. – Мухамбетов начал нервничать. – Слова мои не перевирайте.
– Ну как же? Только что вы сказали, что относительно Паршина не в курсе. Это значит, что по Волкову сведения у вас есть. Я прав, Гуров? – давил Крячко.
– Так точно, – подтвердил тот. – Фраза более чем странная, если не сказать – разоблачающая.
– Я вот одного не пойму, – задумчиво протянул Стас. – Ну, ладно, Волкова вы убрали, он вам бабки зарабатывать мешал, но Паршина-то за что? Сделку вашу он не срывал, на бабки вас не нагревал. И вообще из города свалил. Так нет, покоя он вам не давал, вы и в Москву за ним приперлись. Под выхлопную трубу сунули. Думали, никто не догадается.
– Вы о чем сейчас вообще? – Мухамбетов нервничал все сильнее и сильнее, от этого он начал хуже соображать, чувство самосохранения притупилось. Ему хотелось во что бы то ни стало реабилитироваться перед операми. – Я никого не убивал. И под выхлопную трубу не совал. Паршина сто лет не видел, да и дел с ним не имел. Только с его помощником, Якимушкиным.
– Зачем же тогда алиби «липовое»? Зачем такие сложности? Ну, и глупцы же вы оба, хочу я сказать, – все больше распалялся Крячко. – Сговорились между собой и довольны, а что в доме еще куча народу живет и все за постояльцами приглядывают, вам невдомек? Да нам стоило по одному подъезду пройти, чтобы сразу пять штук свидетелей получить. Все в один голос утверждают, что не было Мухамбетова в квартире в означенные дни, и только вы двое заявляете обратное.
– Врут они, – подал голос Сазонов. – Зуб на меня имеют за то, что я деньги на квартире зарабатываю.
– Это ты в суде «мульку» гони, а мне этот бред слушать противно, – поморщился Стас. – Между прочим, у нас и фотоотчет имеется, спасибо твоей бывшей скажи.
– Светлане? – сразу догадался Сазонов.
– Ей самой. Она у тебя не промах, за четыре года архив собрала. Всех постояльцев по фотоснимкам нам предъявила. Только ее показания с вашими тоже не стыкуются. Мухамбетов утверждает, что каждый месяц к тебе таскается, а на деле – пару-тройку раз в год.
– Это раньше, – вклинился Мухамбетов. – Сейчас чаще, спросите у соседей.
– У каких? Не у братьев ли Топилиных, к которым ты вдруг братской любовью воспылал? – Крячко не заметил, как перешел на «ты». – Рассказывали они моему напарнику, как ты их приручить пытался.
– Ладно, не хотите воспользоваться чистосердечным, дам вам полный расклад, – вдруг заявил Гуров. – С этой минуты все сказанное вами никоим образом не будет засчитываться как сотрудничество с полицией. Чего надулся, Мухамбетов? Не хочешь интересную историю послушать? Понимаю. Кому охота слушать истории, которые давно известны? Не обессудь, такая работа.
И он начал излагать.
