Сама не поняла, как все мои мысли стали о Егоре. С ума сойти можно! Да у него ангельское терпение и… Даже моя мама не могла меня выносить дольше часа, начинала заводиться от моего нытья, стенаний и прочего. А я делала это уже на автомате, потому что каждый день появлялась новая причина для всего этого безобразия. Егор легко отшучивался и находил позитивные моменты в моих проблемах.
Последний раз мы с ним схлестнулись на ниве моих ног. Я уже не могла приподнять их так высоко, чтобы увидеть: ноги окончательно исчезли из моего поля зрения. И если раньше меня волновал педикюр, выросшая растительность, то теперь мне казалось, что вместо ног у меня лапы йети, не иначе: большие, волосатые и с когтями. Развести ноги в стороны мешала моя новая прелестная неврологическая болячка, из-за которой я передвигалась настоящей уткой.
— Ну чего ты расстраиваешься? Ноги как ноги! Я что, волосатых не видел?
Такое слабое утешение включило во мне лишнюю подозрительность. Егор это понял и пояснил:
— Кто-то для массажиста надевает лучшее бельё, а кто-то… за бодипозитив, как бы это сейчас сказали. Но мне абсолютно всё равно!
— Ты так говоришь, чтобы меня не расстраивать… Там же всё ужасно, я знаю! Мама зеркало мне ставила, когда помогала с ногтями разбираться.
— Ну попроси её об… — Егор смутился и развёл руками, — ты поняла. Устройте спа-процедуры, косметический салон на дому.
— Ой, нет… Это же стыд какой! — покраснела и прикрыла лицо руками.
— Тогда думай о… бабочках, я не знаю! А не о том, что у тебя ноги йети…
— Егор! — мой возмущённый крик его развеселил.
— Да? — Егор встал в дверном проёме и демонстративно поиграл бровями, а затем и мускулами. — Кто говорит, что йети — это плохо?
Маленькая подушечка, которую я подкладывала под правый бок со стороны живота, прилетел Егору прямо в лоб. Вышло смешно. Такое «пуф!», волосы взметнулись, и непередаваемое выражение лица.
Ну вот как без Егора? Не в медсестру же мне подушкой кидаться, а характер у меня испортился. Попадаются всякие Жанны, Лёши, несварение потом от них и боли в печёнке.
Врач пришёл ко мне после всех манипуляций, страшных кресел и прочего. В этот раз меня под козырёк взял сам заведующий нашего роддома — Сан Саныч. Бодренький такой старичок, с маленькой аккуратной седой бородкой. Шутил он всегда очень остроумно и не зло, к беременным относился как яйцам Фаберже и разве что пыль не сдувал. Я же вообще стала иконой. Теперь вот буду под его личным контролем!
— Ну-с, как поживает наш квартет? — мужчина был единственным врачом, кто всегда приходил не только с улыбкой на лице, но и маленькой такой деревянной трубочкой, которой всегда прикладывался к животам беременных. — На что жалуемся?
— На скверный характер, — положила руки на свой громадный живот и вздохнула. — И на любовь к йети.
— Это хорошо, хорошо, — врач закивал головой, просматривая мою обменку и ворох результатов анализов. — Как ваш тазик?
— Протекает, — хмуро парировала. — Ржавеет наш тазик, колено правое очень больно сгибать, левое ничего, но постоянно что-то… щёлкает.
— Ещё бы! Такой вес носить. Сколько мы уже в плюсе имеем? — Сан Саныч уткнулся носом в бумаги, выискивая нужную цифру. — Ну, не всё так плохо. Для вас это даже хороший результат, всего двадцать килограмм.
Как ножом по сердцу полоснули. Двадцать! Двадцать! Чуть не взвыла.
— Тут с одним такую цифру набирают, а у тебя трое… Перестань жевать губы. Лучше скажи, ты решила, где будешь рожать?
— Здесь, — отвлеклась от плохих идей и удивлённо посмотрела на заведующего. — Здесь буду, где же ещё?
— Разве тебе не сказали? Должна же была быть комиссия…
— Она через две недели запланирована, — осторожно возразила и напряглась. — Что не так?
— Да всё так, — мужчина захлопнул мою обменку, мою карту с историей, и выдохнул. — Вот доходишь до нужного срока и будет всё так. Прооперируем тебя здесь. Но всё же тебе лучше подумать о перинатальном центре.
— Да наш роддом чем плох? Я же… я же не доеду никуда!
— Санавиацией увезут.
— Вы серьёзно?
— Валентина, разве похоже, что я шучу? — мужчина спокойно ответил без тени улыбки. — Ты подумай, времени много.
Много? Кто сказал, что много?
— Ко мне приходил забавный невропатолог, — накручивая на палец длинный провод гарнитуры, продолжала тарахтеть с Егором по телефону. — Вот просто… Я с него каждый раз умиляюсь.
— Забавный?
— Ну да! Он мне ещё в прошлый раз поставил диагноз: артралгия тазобедренного сустава. И порадовал меня гениальным сопутствующим диагнозом: я беременна.
— Интересно, как это он понял? — Егор съехидничал и фыркнул. Голос звучал глухо, наверное, лежит в кровати. Посмотрела на часы: время не такое уж и позднее.
— Наверное, по анализам. По животу же не видно, — фыркнула в ответ и тихо рассмеялась. — В общем, не лечится эта моя болячка, только терпеть и ждать. Это даже лучше, что я лежу, потому что хожу только вдоль стенки. Вот вроде бы нестарая, чтобы в такую развалину превращаться.
