— А ты представь себе автомобиль. Представила?
— Ага.
— Вот ты и есть автомобиль, только у тебя бензобак пробит, двигатель барахлит и спущены все шины, при этом ты везёшь на себе трёх людей.
— Я пока жаловалась только на ноги, — обиженно протянула. — Двигатель и бензобак зачем сюда приплёл?
— Ну, двигатель — это и правда лишнее. А вот бензобак… Валя, Валя, Валентина, нарисована картина… Ты почему не ешь? Так и недоела плов, к пирожкам даже не притронулась.
— Егор, всё вкусное, но… — печально вздохнула, — мой желудок сейчас размером с напёрсток. Много туда не впихнёшь.
— Но тебе нужно есть!
— Да оно не лезет! Там три… три богатыря оккупировали все: почки, печень, мочевой, вот и до желудка добрались! Ты себе даже не представляешь, как мне весело в последнее время. Я почти не сплю! Потому что стоит только закрыть глаза, как кто-то там внутри, не буду показывать пальцем, кто, устраивает кулачные бои. И нет бы им между собой брататься, они с моими органами выясняют отношения.
— А ты врачу на них пожалуйся…
— Я на тазик вон свой невропатологу пожаловалась, он посоветовал мне родить. Иногда складывается впечатление, что в нашей отечественной медицине это гениальный ответ всем женщинам: роди и всё пройдёт! Живот болит? Рожай! Голова болит? Рожай! Ничего не болит? Тогда тем более рожай! Одного родила? Чего медлить, рожай следующего!
— Тебе только один раз такое посоветовали, а ты уже грудью на амбразуру лезешь.
— Это я от безысходности. Мне колоть ничего нельзя, да и таблетки не помогают, а мой тазик… Эх, тазик-тазик, эвтаназик…
— Ты эти слова мне брось!
— Я бы бросила… Так лежу тут одна-одинёшенька, всех соседок на выходные отпустили. А я… Я недвижимость!
— Ты самая дорогая, самая красивая и самая желанная недвижимость во всём белом свете! Ради тебя никакой ипотеки не жалко.
— Да?
— Да! Даже под тысячу процентов годовых…
— А ты романтик, Егор!
Мы рассмеялись в унисон.
Вроде бы и все темы переговорены, все обсудили, но так не хотелось вешать трубку, потому что буду опять одна в палате. Это жуткое ощущение, когда… когда совсем один. И сейчас я понимала, какой глупой, отчаянной и безрассудной была! Быть одной не всегда благость, не всегда достижение, особенно когда это одиночество — всего лишь щит, да ещё дырявый.
— Не хандри, во вторник тебя выпишут. Увидимся.
— Ага… Но не хандрить не выходит. Знаешь, Егор, я тебя очень сильно люблю… Я… я редко тебе это говорю, но…
— И это прекрасно, — пусть я не видела Егора, но по его голосу поняла, что он расцвёл. — Потому что ты говоришь, как стреляешь. Сразу в яблочко. Говорила бы каждый день — я бы не поверил.
— Насчёт предложения…
— А! Вспомнила и про это?
— Наверное, я слишком этого боялась. И я… соврала. За тебя бы, Егор, замуж пошла.
— Ну, значит, я знаю, чем мы займёмся в среду. Раз я теперь парень холостой, завидный жених, мужчина хоть куда…
Я улыбалась, но молчала. Да, Егор сейчас полушутливо меня подначивал, но спорить или протестовать я и не думала. Нет! Всё это правда. До последнего слова. Ну кто мне такой вредной, старой развалине, будет с утра притаскивать домашние пирожки и бутылочку томатного сока, договариваться о рандеву возле подоконника — я с верхотуры, а Егор внизу, кто будет медсестру убалтывать, чтобы мне что-нибудь принесли в неположенное время? Кто? И кто будет сообщения строчить со скоростью пулемёта, всегда брать трубку — в любое время дня и ночи? Мне даже совестно становилось от всего этого безобразия.
— Да, ты действительно хоть куда…
— Куда дели мою Валю? Женщина, признайтесь! Куда исчезла моя Валентина? — Егор хохотнул от души. — Валя, я серьёзно. Идём в среду в ЗАГС?
— Идём. Думаю, наши обстоятельства перевесят все. Заодно и я твой паспорт проверю: на самом деле Жанна отлипла или нет.
— Нашла о ком вспомнить…
— Ну а что?
— Ничего. Не вспоминай о ней. Забудь! Я уже забыл. Ладно, Валюш, я пойду на боковую. Мне завтра ещё нужно кучу дел сделать. И ты ложись отдыхай, да боксёрам пламенный привет от меня! А то я им устрою…
— Вот рожу и устроишь. Ринг, собственными руками, — слабо улыбнулась и закрыла глаза. — Спокойной ночи, Егор, сладких снов!
— И тебе сладких, Валя. Я тебя люблю.
После такого душевного и расслабляющего разговора заснула я быстро. Снилось мне всякое и безобразное: колобок с фатой, Жанна в роли регистратора и Лёша вместо жениха. Гнала я прочь, гнала эти ужасы, а они липли ко мне и вопили: «страх так легко не задушишь!»
Просыпалась, засыпала, вновь просыпалась, потом просто провалилась в тяжёлое беспамятство. Разбудила меня Лара: я должна была сдать очередные анализы.
Охая и ахая, потирая глаза, кинула взгляд на телефон: противно мигал зелёный огонёк. Взяла мобильник и начала медленно и печально вставать: Титаник легче со дна океана поднять, чем меня с кровати. Лара вновь заскочила, терпеливо ожидая венца моих мучительных потуг.
