Приятная ткань, которая тянулась, отлично села на мне. А юбка, которая стремилась к полу, мне оказалась в районе миди. Но это исправила Рита, просто подвернув юбку и подержав её в руках:
— Обрезать по колено — и хорошо!
Я придирчиво осмотрела себя. Небольшой рукав, лиф из широких полос крест-накрест, полукруглый вырез на спине и юбка в широкую складку с запахом. Конечно, хотелось бы купить что-то, что не нужно переделывать…
— Валька, ты теперь точно отвал башки!
— Да я всегда отвал башки… — поджав губы, придирчиво рассматривала себя в зеркале. — Разве ты не знала? Фьюить и нет башки! — рубанула рукой в воздухе. — Как у хирурга! С точностью до миллиметра.
— Страшный ты человек, Валентина!
Скорчила рожу и надула губы. Затем взъерошила свои рыжие волосы:
— Я же ведьма! Один взгляд и любой у моих ног!
— Как тот сосед?
— Нет, — мотнула головой, — ему досталась неприятная часть моего колдовства: пустое ведро.
— Встретишь в таком виде, сразу компенсируешь все беды… — Рита ехидно подмигнула мне. — С лихвой! Всё, берём!
В ответ я только выдохнула: печёнка моя подсказывала, что закончится всё не очень хорошо. Я, может, и не совсем ведьма, но вот внутреннему барометру доверяла.
А на выходе я всё равно взяла то клетчатое платье. Лёша с рестораном, конечно, повод значимый. Но слишком клетка была приятной. Совсем как у Егора на рубашке.
Пожалуй, это хорошо, что я прислушалась к совету Риты. Лёша и впрямь решил устроить отвал башки, только уже мне. Мы шли не куда-то там, а в «Мезонин»! Ходили слухи, что столики туда бронировали за месяц. Я там ни разу не была. Теперь вот появилась возможность увидеть всё собственными глазами.
Платье мне подшили в ателье. Я была им почти довольна. За одним только исключением: оно ошибочно создавало из меня роковую красотку. Даже шальная мысль закралась, а не поймёт ли Лёша меня превратно? Такой, всё-таки, он меня не видел…
К платью прекрасно подходили лакированные лодочки на тонком, но низком каблуке. Снимая бигуди, я старалась красиво уложить крупные локоны. Подкалывала их невидимками, стараясь не пользоваться лаком. А то буду выглядеть так, будто у меня на голове шлем прозрачный: тук-тук и звон пойдёт.
Последним решительным штрихом была помада. Неожиданно тёмная и не очень яркая.
Придирчиво осмотрев себя в зеркале, пожала плечами: посмотрим, что выйдет? Вдруг у Лёши откроется второе дыхание, как и у меня. Новые неожиданные эмоции, и всё станет по-другому? Ну мало ли. Привыкли мы смотреть фильм под пиццу с колой. А тут! Ресторан! Платье и прочие прелести…
Сообщение от Лёши я получила, когда сидела в коридоре на подставке и гипнотизировала часы. Сегодня всё как в сказке: принц, карета, бал. Я только вот Золушкой быть не хотела. Но тут уже Лёша раньше сбежит, а не я. В конце концов, мама его в тыкву превратит, а не меня.
Раздражение вернулось липкой волной. Сбросив с себя странное оцепенение, напрочь забыла про маму Лёши. От таких мыслей не только аппетит испортится, но и язва появится.
Проверив всю квартиру в третий раз, с некоторым волнением заперла входную дверь и направилась к лифту. Идти на каблуках было немного непривычно, пятки то и дело уходили вовнутрь. Один раз пришлось даже за стену схватиться.
Лифт приехал как-то слишком быстро. Обычно он полз со скоростью улитки, или, как ещё шутили другие соседи, ехал к нам с Марса. Не будь туфель, я бы спустилась по лестнице. Если мысли о маме Лёши вызывают язву, то ожидание лифта вызывает опоздание, старость, раздражительность и психоз. Особенно, когда ломается грузовой, и между шестнадцатью этажами начинает курсировать мелкий челнок пассажирского, в который больше пяти человек войти не может.
Двери плавно открылись и я, сделав шаг, тут же замерла, едва не выйдя обратно. За большущей коробкой, на боку которой чёрным маркером было написано «ХЛАМ», прятался сосед сверху.
Меня бы сплющило, не опомнись я в последний момент. Слегка покраснев, прижалась к стене и прилипла взглядом к экранчику, на котором загорелась стрелка. указывающая вниз, и медленно поползли цифры.
Егор молчал, придерживая подбородком край коробки. Наверное, ему была видна только моя макушка. Да и стоял он ко мне чуть ли не спиной, прижимая коробку к стене.
На пятом этаже лифт снова остановился, оправдывая звание великого тормоза. К нам присоединилась семейная пара с ребёнком. Мне пришлось подвинуться вплотную к Егору, а тот вынужденно развернулся: коробка съедала львиную долю свободного пространства. Руки было деть некуда, особенно сумка мешалась. Пришлось схватиться за коробку и буркнуть:
— Извини.
По голосу сосед тут же узнал меня. Чуть спустил коробку и с широкой улыбкой собрался меня поприветствовать, только стоило нам пересечься глазами, как улыбка стала немного вымученной. Вытаращившись на меня, Егор явно боролся с желанием скользнуть взглядом вниз. Я же молила только об одном: чтобы лифт как можно быстрее довёз меня до первого этажа!
